Omsk state Dostoyevsky literature museum

 

Материалы научно – практической конференции “Литературное наследие Сибири”.

"П.Н. РЕБРИН: ПРАВДА СОБСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ (К ПРОБЛЕМЕ ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ СИБИРСКОГО ПИСАТЕЛЯ)" - Зайцева М.А. - старший преподаватель кафедры русского языка и литературы и методики их преподавания в школе Омского государственного педагогического университета. 

Художественно-публицистическая деятельность П.Н. Ребрина (1915-1987) стала значительным явлением не только региональной литературной жизни, но и отражением кардинальных тенденций развития русской литературы второй половины ХХ века.

Очерки, созданные писателем в течение 30-летней литературной работы, представляют целостную художественную систему, отличающуюся единством авторской позиции, мировоззренческих установок и своеобразием творческих принципов. Динамичность и интенсивность обретенного сибирским писателем собственного «пути» в русской очерковой прозе позволяют рассмотреть проблему самобытности его художественного сознания, стилевой манеры очеркового повествования, органически вытекающей из общей творческой эволюции писателя-очеркиста, которую в формульном виде можно обозначить как движение от «правды жизни» к «правде собственного сознания» (М.М.Бахтин).

Эстетическая формула «правда жизни» в литературном процессе ХХ века приводит к развитию жанровых форм очерка, который по традиции русской литературы становится вестником нового этапа литературного движения. После литературной инерции 40-50-х годов был сделан поворот к новому эстетическому сознанию, приходящему к переосмыслению соотношения искусства и действительности.

«Раскрепощенное» сознание 60-х обратилось к вопросу о «правде жизни», вызвавшему размежевание творческой общественности на два лагеря: «шестидесятников», для которых пафос «правды жизни» был связан с прямым, непосредственным исследованием действительности, и «охранителей», ратующих за «партийную правду», в свете которой представлялись впечатления о действительности.

Публикация в «Новом мире» статьи В. Померанцева «Об искренности в литературе» (1953, №12) стала выражением неприятия лжи и фальши, которые, как показывал автор, были «повальной эпидемией в советской литературе». Тем самым под сомнением оказалось представление о художнике как пропагандисте и агитаторе, которое насаждалось эстетикой соцреализма, и последовал призыв к восстановлению принятого в классическом реализме статуса художника как самостоятельного и независимого исследователя действительности.

Пафос бескомпромиссного критического исследования действительности отличал очерки В. Овечкина «Районные будни», раскрывающие жизнь современной автору деревни не в виде парадных решений и готовых ответов, а как проблему «тотального неблагополучия, поразившего советскую деревню»[1].

Традиции «овечкинской школы» в публицистике следовал П. Ребрин в начале литературной деятельности. Его очерк «Соседи»(1958) представляет живой репортаж с места событий – производственного совещания доярок, «сельского собрания на лоне природы в горячую весеннюю пору». Сухим, газетным стилем в безличном повествовании очерка намечены социальные типажи – председатели двух соревнующихся колхозов: старому, опытному Плеченко противопоставлен молодой тридцатитысячник Антонцев, «поднимающий» отставший колхоз. Однако в очерке подчеркивается не превосходство одного над другим, а в соответствии с названием стремление к объединяющему началу, к общей жизни, прообразом которой и является собрание колхозников: «Людям радостно от сознания значимости своего труда, и нельзя им долго засиживаться потому, что ждет дело, и вообще хорошо у них на душе»[2].

Эпическое спокойствие и торжественность героев очерка вызвано этим непротиворечивым состоянием их внутреннего мира, что соотносимо с каноном соцреализма, представляющего советского человека как цельную личность. В очерке «Ответ Саши Осетровой» эпический характер найдет конкретное воплощение в образе молодого агронома, после института постигающего азы управления людьми. Героиня очерка, превратившаяся из приезжей, всем чужой в «нашу Сашу», приходит к утверждению жизненной закономерности: «Что делает человека счастливым: я людям нужна». Но именно внимание к личности определит проблемную зону данного очерка, началом которого станет письмо сокурсницы героини. Повествователь обозначит это письмо как «человеческий документ, полный горьких откровений, отчаяния, растерянности»[2]. Введение «частного письма» в повествование очерка предстает как знак актуализации авторской позиции, не сводимой только к точке зрения героини. Этот «другой» взгляд на действительность создает полемическую установку очерка, которой и можно объяснить появление персонифицированного повествователя. Авторская точка зрения открыто провозглашается уже названием следующего очерка П. Ребрина – «Свет от людей» (1960), в котором экономические, хозяйственные проблемы получат преломление в индивидуальных судьбах его персонажей. Название очерка как реминисценция библейского «света человеков» подчеркивает незыблемость высших законов жизни человеческой души, неугасимость божественного начала в человеке, открывающегося в благодатном отклике на зов, в сострадании, бескорыстной помощи, милосердии и участии.

Не имея возможности в рамках атеистической идеологии явно представлять православный тип духовности, ставший основой системы ценностно-эстетических установок авторского сознания, П. Ребрин все же воссоздает мир деревни как средоточия крестьянской жизни, мерцающей светом православного сознания.

Общность сознания постоянно подчеркивается в очерках, так, например, в очерке «Свет от людей» в словах деревенского жителя проявляется неизбывная потребность общения: «Таратухин усаживается по-другому, очень удобно, еще и этим как бы приглашая старика побеседовать.

- Айда, кури, общие мысли с тобой хочу поиметь»[3].

Последующий непритязательный разговор, в котором не сообщается ничего нового и который не выходит за пределы привычного круга, подчеркивает, что общение происходит именно на уровне «мысли»-сознания, исходное единство которого существеннее возникающих разногласий.

«Оттепельный» период ознаменован в творчестве П. Ребрина самыми драматичными произведениями – «Головырино, Головырино…» (1963), «Тюкалинские станицы» (1965), в которых литературная личность автора выйдет на первый план, что и определит исповедальный характер фрагментарного повествования. Исповедальная идея «внутреннего» человека предстанет не только основой типов–характеров в очерках, но и сюжетного движения, воплощающего путь прозрения и озарения повествователя очерков.

Очерк «Тюкалинские страницы» начинается эпиграфом, содержащим свидетельство достоверности, документальности – подписан «из услышанного в Сажино», - но своей обобщенно-«анонимной» формой и философским содержанием он соотносится не только с конкретными проблемами тюкалинской деревни Сажино и имеет всеохватный масштаб:

«- Что земле надо?
- То же, что и человеку.
- А человеку что?
- А это, друг, ты и сам знаешь»

Данный эпиграф не только указывает на степень условности повествования, но и определяет характер изображения действительности: к пониманию внешнего можно прийти через внутреннее, глубинное осознание-созерцание.

Забвение «неписаных законов», пренебрежение ими ведет к раздвоенности духовной жизни, разрушению человека – теме, едва намеченной в очерке «Свет от людей», но ставшей основной проблемой «Головырино, Головырино…», в котором повествователь пытается ответить на метафизический вопрос: «Почему человек оказывается уязвимым, что позволяет опутывать его душу?» Рассматривая развитие деревни в аспекте строительства коллективной человеческой судьбы (из размышлений субъекта повествования очерка: деревня “есть продукт времени…каждую деревню можно рассматривать как человека – у нее есть и лицо, и характер…”),- автор воспроизводит два типа колхозной жизни: благополучие Головырино и бедность, запущенность Патровки. В традиции очерков советской литературы следовало точно указать причины и виновников создавшегося положения, указать пути его преодоления. Однако Ребрин в этом очерке раскрывает глубинные процессы советской действительности, поэтому очерк, обозначенный автором как социальные этюды и осуществленный как сопоставление жизненных укладов двух деревень, в избытке авторского видения указывает на реальную угрозу действительности 60-х годов - превращения общей народной жизни в «тоталитарный муравейник» (И.А.Есаулов).

Образ «светлой души» - цельного, совершенного человека, для которого разрушительным является не столько разлад внешних обстоятельств жизни, сколько разлад в душе, положен в основу художественной системы очерковой прозы П. Ребрина. Духовный свет, ставший началом человеческой жизни, в художественном мире его очерков становится символическим выражением соборной сущности крестьянской жизни, представшей кругом человеческого тепла, общности и близости. Это нетленное сияние света, идущего из глубины единого крестьянского мира, приводит к постижению явления нравственной красоты, выразившейся в христианском смирении, исключающем всякое избранничество и превосходство .

В 70-е годы литература, освобождаясь от многих иллюзий предшествовавшего десятилетия, по мнению И.Б. Роднянской, «пошла, оказавшись под давлением, вглубь, - в сторону «внутреннего» человека, души, нравственного склада, погруженного в тревожно меняющуюся микросоциальную среду»[4]. В очерках Ребрина «Это гудит время» (1975), «Штрихи» (1980) наряду с изначальным интересом к отдельной человеческой душе и судьбе, с поисками духовных опор жизни происходит процесс осознания опыта собственной души, поэтому живые наблюдения повествователя-хроникера становятся основой эссеистических размышлений автора, воссоздающих целое жизни.

В биографическом очерке «Человек ищет истину» (1986), посвященном Ф. Абрамову, Ребрин вспоминает, как во время их встречи Федор Александрович обратился к книге М.М. Бахтина и стал цитировать его положения об ответственности искусства. Так и вошел в очерк П.Н. Ребрина постулат мыслителя: «…легче творить, не отвечая за жизнь, и легче жить, не считаясь с искусством»[5].

В рукописи неизданной книги П.Н. Ребрина есть запись, характеризующая его стилевую манеру: «Так и живу, все анализирую себя, все вглядываюсь в себя, занимаюсь, как бы тренировкой на искренность…». Именно этот опыт собственной души становится для омского писателя «правдой собственного сознания», преодолевающего чужое «авторитарное» слово и утверждающего слово «внутренне убедительное».

Примечания:

1. Лейдерман Н.А. Современная русская литература. М., 2006, с.98.
2. Ребрин П.Н. Свет от людей. Омск, 1961, с.118.
3. Ребрин П.Н. Становление. М., 1989, с.113.
4. Роднянская И.Б. Художник в поисках истины. М., 1989, с.78.
5. Ребрин П.Н. Человек ищет истину.// Сибирские огни. 1986, №11, с.162.