Omsk state Dostoyevsky literature museum

Ставрогин и принц Гарри (к вопросу о степени влияния хроники В. Шекспира «Генрих IV» на роман «Бесы» Ф.М. Достоевского)

 

"Ставрогин и принц Гарри (к вопросу о степени влияния хроники В. Шекспира «Генрих IV» на роман «Бесы» Ф.М. Достоевского)" - Е.С. Рыбченко, Семипалатинск.

Исследователями творчества Ф.М.Достоевского не раз отмечалось использование им в художественных текстах, записных книжках и «Дневнике писателя» имени В.Шекспира. Ю.Д.Левин в своей статье «Достоевский и Шекспир»(1,с.108-134) писал, что «…ещё при жизни Достоевского сравнивали с Шекспиром …

Писали об этом и литературоведы. Л.П. Гроссман считал, что «Шекспир был главным воспитателем трагического начала в творчестве Ф.М.Достоевского», который нашёл в нём «все типы страстей, темпераментов, подвигов и преступлений» и изучал «все разновидности людской психологии по этим вечным и окончательным её образцам». (1,с.109).

По наблюдению Ю.Д.Левина, осторожнее подошла к вопросу Л.М.Розенблюм: «Указав, «как постоянно и активно обращался Ф.М.Достоевский к творчеству Шекспира», исследовательница дальше отмечает лишь типологическое сходство двух писателей… и оставляет в стороне вопрос о возможной творческой зависимости русского романиста от английского драматурга» (1, с.109)

Вне связи с творчеством великого английского драматурга указывалось на применение в этом романе приема маски и мотива игры в описании портретов и поступков персонажей (2,с. ).

Задача нашего исследования состоит в определении характера влияния шекспировского текста на текст Достоевского, общих и отличительных черт в облике и поведении главных персонажей и их окружения. Мы попытаемся понять и почувствовать рефлексирующую художественную мысль Достоевского как ответ на живую пульсирующую мысль великого английского драматурга.

В свете современных литературоведческих изысканий о метатекстуальности, попытаемся доказать её присутствие в романе Ф.М.Достоевского.

Время, описанное в хронике В.Шекспира – переломное, смутное: в стране идёт феодальное восстание, король Англии Генрих 1У одинок морально в этих обстоятельствах, т.к. не чувствует поддержки своего сына молодого, талантливого, но беспутного принца Гарри. В романе Достоевского показаны 60-е годы 19 века, время, когда на сцену русской истории выходит нигилистическое, антимонархическое движение, в лице Верховенского и «наших», направляющее свои действия против самих основ общечеловеческого и социального сосуществования, против общечеловеческих ценностей и неписанных правил поведения. В романе Достоевского расшатывание устоев происходит путем их осмеяния и отрицания.

На этом фоне появление солнцеликого героя в романе Достоевского невольно притягивает внимание обывательского общества и вызывает неподдельный интерес у его прекрасной половины. Мы считаем, что такой герой – один из важнейших образов в художественных системах Шекспира и Достоевского, и является центральным организующим фактором в этих системах, благодаря своей солнцеликости. Вот как об этом говорит Шекспир устами молодого принца:

Я знаю всех вас, но до срока стану
Потворствовать беспутному разгулу;
И в этом буду подражать я солнцу,
Которое зловещим, мрачным тучам
Свою красу дает скрывать от мира,
Чтоб встретили его с восторгом новым,
Когда захочет в славе воссиять,
Прорвав завесу безобразных туч,
Старавшихся затмить его напрасно…
Лишь необычное бывает мило.
Так я, распутные повадки бросив
И уплатив нежданно старый долг,
Все обману дурные ожиданья,
Являя людям светлый образ свой!
И, как в породе темной яркий камень,
Мой новый лик, блеснув над тьмой греховной,
Величьем больше взоров привлечет,
Чем не усиленная фольгою доблесть.
Себе во благо обращу я злое
И, всем на диво искуплю былое.(3, с.)

В романе Достоевского Ставрогин неоднократно сравнивается с солнцем: «Вы смотрите на меня как на какое-то солнце, а на себя как на какую-то букашку» - так говорит Ставрогин Шатову. Все персонажи романа Достоевского готовы служить Ставрогину просто по зову своих сердец: » Я только про то, что я серьезно к вашим услугам, всегда и везде и во всяком случае, во всяком, понимаете?» - заявляет Ставрогину Верховенский младший. «Да сохранит вас Бог от вашего демона и позовите, позовите меня скорей» - Дарья Павловна – Ставрогину. «Я за то (ударил), что вы так много значили в моей жизни… Без вас я бы там погиб…» (Шатов – Ставрогину).

Но в отличии от героя шекспировской хроники, Ставрогин невольно вызывает страх и ужас у многих людей, близких и совсем незнакомых ему: у матери, Дарьи Павловны, у Марьи Лебядкиной, маленький ребенок расплакался при его появлении. Ставрогин – это герой, лишенный доброго начала. Даже такой персонаж, как Федька Каторжный, жалуясь ему на «жестокосердность и скупость насчёт вспомоществования» П.Верховенского, вызывает у него хохот, когда в осенней грязи подбирает брошенные ему Ставрогиным деньги. Так автор показывает демонические наклонности характера своего героя.

Проблема авторитета и дееспособности власти поднимается обоими авторами.

Думается, характеристика поведения, предшествовавшего правлению короля Генриха 1У, произнесенная им в противопоставление к своему поведению, развернута Достоевским в романе в те действия, которые характерны для губернской власти провинциального российского города:

«…А король беспечный
Порхал везде и всюду, окруженный
Гуляками, пустыми шутниками,
Что, словно хворост, вспыхнут и сгорят;
Ронял сан высокий средь глупцов,
Терпел глумленье над своим величьем
И, рангу вопреки, давал смеяться
Мальчишкам, зубоскалам, был мишенью
Для шуток безбородых остряков
И, завсегдатай многолюдных улиц,
Заискивал пред мнением толпы.
Народ, питая взор им ежедневно,
Объелся, словно медом, королем...»

Реализацию данного механизма ослабления власти Достоевский показывает в «Бесах», когда светское общество во главе с губернаторшей совершают увеселительные прогулки загород и все важные празднества в городе проходят под её предводительством. Власть, потерявшая авторитет и силу уже не способна противостоять нарастающим, как снежный ком, преступлениям, не способна защитить невинных граждан, потому что «идёт на поводу» у нигилистов, заигрывая с ними. В итоге она перестаёт быть властью.

В шекспировской хронике сильной личностью «посмевшей взять власть» выступает король Генрих 1У, заставивший своих приближенных умертвить своего предшественника короля Ричарда. Сам Генрих 1У не испытывает ни мук совести, ни желания признать свою вину ни в какой форме. Компенсацией этого морального изъяна у короля в хронике являются образы Хоспера и Вустера. Именно в их уста Шекспир вкладывает волнующую его проблему чести:

«...Хотспер
...И скажут ли ещё,- о верх позора!
Что одурачил нас, отверг, прогнал
Тот, для кого позору мы подверглись,
Нет, время не ушло; ещё возможно
Вам возвратить утраченную честь
И славу добрую восстановить.
Отмстите за насмешки и презренье
Монарху гордому, что день и ночь
Мечтает лишь о том, чтоб заплатить вам
За ваши все дела кровавой смертью.»

Хотспер готов вступить в справедливую борьбу за восстановление утраченной чести, его, как соучастника преступления заставляют страдать муки совести:

Клянусь душой, мне было б нипочем
До лика бледного Луны допрыгнуть,
Чтоб яркой чести там себе добыть,
Или нырнуть в морскую глубину,
Где лот не достигает дна,- и честь,
Утопленницу, вытащить за кудри;
И должен тот, кто спас её из бездны,
Впредь нераздельно ею обладать.
Не потерплю соперников по чести!

Исследователи творчества Шекспира рассматривают такое озабоченное проблемой чести поведение как способ прикрыть личные, корыстные интересы.

В романе Достоевского проблема чести связана с поведением Ставрогина, который намеревается объявить обществу о своём браке с Лебядкиной, но не делает этого, более того, кружит голову Лизе и напрасно обнадеживает устройством судьбы другую девушку – Дарью Павловну. Таким образом, он поступает нечестно по отношению ко всем троим.

Проблема насильственного захвата власти, своеобразного самозванства в хронике представлена нераскаявшимся поведением незаконно пришедшего к власти короля Генриха 1У, за отца этот подвиг должен совершить молодой король. И он понимает всю необходимость покаяния, особенно остро это понимание приходит к нему перед решающим сражением. Его обращение к Богу сражений можно считать покаянной молитвой за отца и его душу:

О бог сражений! Закали сердца,
Солдат избавь от страха и лиши
Способности считать число врагов,
Их устрашающее. На сегодня,
О, на сегодня, Боже позабудь
Про грех отца – как он добыл корону!
Прах Ричарда я царственно почтил,
И больше горьких слёз над ним я пролил,
Чем крови вытекло из жил его.
Пять сотен бедняков я призреваю,
Что воздевают руки дважды в день,
Моля прощение за кровь. Построил
Я две часовни; грустные монахи
Там поминают Ричарда. Готов я
И больше сделать, хоть ничтожно всё
Пока я не покаюсь сам в грехах
Взывая о прощенье.

В данном случае, милосердие, проявленное к народу, это попытка искупить вину отца. Но сколько бы ни было добрых дел, все они не заменят необходимости покаяния. Это истинный и единственный поступок, приравненный к подвигу в христианской традиции, способный оправдать «перешедший по наследству» грех отца.

Подвиг Ставрогина, к которому, по мнению Тихона, он не готов (гл.9 «У Тихона» Варианты списка А.Г.Достоевской), заключается не просто в скорейшем опубликовании его исповеди, как считает сам Ставрогин, а в смирейшем принятии ненависти, мести и насмешек света: «…если только искренно примите заушение и заплевание…если выдержите! Всегда кончалось тем, что наипозорнейший крест становился великою славой и величайшею силой, если искренно было смирение подвига. Но есть ли, есть ли смирение подвига? Будет ли? О, вам нужен не вызов. А непомерное смирение и принижение! Нужно, чтобы вы не презирали судей своих, а искренно уверовали в них, как в великую церковь, тогда вы и их победите, и обратите к себе примером, и сольётесь в любви…О, если бы выдержали!» И далее, Тихон указывает на главную причину смеха как возможную реакцию света на такого вида преступления:

... -Убьёт некрасивость, - прошептал Тихон, опуская глаза.
- Некрасивость? Какая некрасивость?
- Преступления. Преступление поистине некрасивое. Преступления, каковы бы они ни были, чем больше крови, чем больше ужаса, тем они, так сказать, картиннее и внушительнее; но есть преступления поистине стыдные, позорные, мимо всякого оправдания ужасом...» (с.118)

Таким образом, герой Шекспира принц Гарри, каким он становится к концу повествования в хронике, - совсем не тот юный принц, с каким мы встречаемся в её начале. Это зрелый муж, у которого мы в минуту государственной опасности наблюдаем рост самосознания и ответственности. Он, в отличие от героя Достоевского способен преодолеть свой человеческий и королевский страх. Это видно по его мыслям и поступкам, и по решимости и безоговорочности намерений. Ставрогин же боится смешного и просит Тихона указать на это смешное в своей исповеди. В итоге высокое предназначение, солнцеликость героя оказываются не реализованными им в жизни. У Ставрогина, в отличие от принца Гарри нет действенных попыток к добру, верности слову, обязательности, ответственности, нет веры в высшую силу. Вследствие всего этого герой оказывается бесполезен для мира и терпит крах.

По нашим наблюдениям влияние шекспировской хроники в романе Достоевского проявляется на следующих уровнях:

1) на образном – принц Гарри соотносится со Ставрогиным, Фальстаф с Лебядкиным, король Генрих 1У частично с Варварой Петровной как с сильной личностью и с губернаторской властью в городе (чета Лембке).

2) на сюжетном - изменение поведения солнцеликого героя с распутного на примерное в обоих текстах; перекликаются эпизоды пропажи денег у Фальстафа и в «Бесах», мнимая смерть Фальстафа и настоящее убийство капитана Лебядкина и его сестры

3) на идейном - идея самозванства короля исследователями творчества Шекспира оправдывается как государственная необходимость, предыдущий-де король Ричард был неспособен управлять государством (Комарова). В романе Достоевского устами Марьи Лебядкиной эта идея осуждается, а её носитель подвергается осмеянию. В хронике находит воплощение в образе Генриха У идея служения интересам государства, а у самозванца Ставрогина – своим интересам.

4) Имеют место в обоих текстах мотивы игры, перевоплощения, но если в хронике, благодаря образу, близкому театральной публике шекспировского времени, они носят комический характер, то в романе Достоевского – трагический.

5) Думается, Достоевский полемизирует с великим английским драматургом, который считает убийство королём Генрихом 1У предыдущего короля делом безобидным, и даже необходимым в интересах государства, и что тень от этого поступка отца не падёт на сына – молодого принца. Достоевский эту идею безобидности захвата власти реализует в «Бесах». Он спорит с Шекспиром, показывая, что насилие изначально безнравственно, оно приводит к новому насилию, к серии убийств совершенно случайных людей просто оказавшихся поблизости, раскрывает весь ужас бесовщины, приводящий к безумию власти и её бессилию.

Думается, что в свете современных литературоведческих понятий о метатексте, как «результате художественной рефлексии» (Е.Борисова), текст Достоевского можно рассматривать в этом плане. Помимо метатекстовых элементов, метатекстовых фрагментов, текст «Бесов» имеет «глобальную связность и мы бы сказали не самоописание(Лукин,2005), а художественное развёртывание нового текста.

 

< вернуться назад

Ф.М.Достоевский и Ч.Ч.Валиханов (на материалах выставки «Чокан и тюркский мир»)

 

"Ф.М.Достоевский и Ч.Ч.Валиханов (на материалах выставки «Чокан и тюркский мир»)" - Аманжолова А.Н., Рыбченко Е.С., Семипалатинский литературно-мемориальный музей Ф.М.Достоевского.

Семипалатинский литературно-мемориальный музей Ф.М.Достоевского – единственный музей в Казахстане, посвященный великому русскому писателю, - занял свое достойное место в культурно-духовном пространстве страны. Приоритетным направлением деятельности музея является изучение жизни, творчества, окружения писателя.

Семипалатинский период Ф.М.Достоевского тесно связан с именем Чокана Валиханова. И не случайно в выставочном зале музея состоялось открытие выставки «Чокан и тюркский мир», посвященной 170-летию со дня рождения выдающегося казахского ученого. В последние годы заметно активизировалась работа по сохранению уникальных памятников истории и культуры Казахстана. Выставка, проводимая в рамках государственной программы «Культурное наследие», является важным этапом в современном чокановедении. Приоритетным направлением программы является возрождение национальных ценностей в контексте мировой культуры. Цель данной выставки – освещение одного из фундаментальных направлений научной деятельности Ч.Валиханова, связанной с тюркским миром. Вклад Чокана в становление и развитие науки тюркологии огромен: - изучение литературных и архитектурных памятников общетюркского значения («Манас», «Козы Корпеш-Баян сулу» и т.д.), устного народного творчества, фольклора, быта, традиций и обычаев, истории и религии. В этой связи велика роль Достоевского, который был духовным наставником и ориентиром для Валиханова в выборе жизненного пути. Свидетельством этого является письмо Достоевского Валиханову, в котором Федор Михайлович, говорит о миссии Чокана в «раскрытии значения слова степь для России и своего народа относительно ее». Именно на этом поприще Достоевский видел великое и славное будущее Чокана Валиханова. В последствии завет писателя будет достойно выполнен.

Выставка включает интересные материалы и сведения о жизни, научном и богатом графическом наследии Чокана Валиханова.

Центральная витрина выставочного зала посвящена материалам, рассказывающим о детстве, семейном окружении маленького Чокана, в котором немаловажную роль сыграла бабушка – мудрая ханша Айганым, учебе в Кушмурунской школе, построенной его отцом Чингисом; годам учебы в Омском кадетском корпусе, лучшем учебном заведении того времени в Сибири, его первом знакомстве там с будущим востоковедом Григорием Потаниным, службе в качестве адъютанта при генерал-губернаторе Западной Сибири Г.Х.Гасфорте, деятельности в Императорском Русском географическом обществе, во главе с председателем П.П.Семеновым-Тянь-Шанским, дружбе с великим писателем Ф.М.Достоевским, их взаимовлиянии; о людях, и вообще обо всем том, что каким-либо образом способствовало становлению Ч.Валиханова как ученого. В горизонтальной плоскости центральной витрины помещен обширный круг чтения Ч.Валиханова. Это – учебная литература Омского кадетского корпуса и литература общеобразовательного характера, которая хранится в фондах нашего музея. Особый интерес в этом ряду вызывают «Коран на арабском языке», 1894-1895 годов, опубликованный в Казани, «Книга для духовно нравственного чтения», 1898 года, издание журнала «Сибирский вестник» 1818 года. Самые старинные книги в этом ряду – «Воинский устав о полевой пехотной службе с планами» 1797 года и «Краткое руководство к красноречию» 1791 года. Из учебной литературы интересным представляется пособие «Учебные руководства для военно-учебных заведений. География.», составленное и опубликованное Н.И.Сокольским, 1839 года. Книги представляют как хронологическую ценность, так и содержательную.

Талант Чокана раскрывается именно на научном поприще, – отмечает казахский философ Гарифолла Есим. Его рукописи о киргизском эпосе «Манас», «Географический очерк Заилийского края», «Предания и легенды большой киргиз-кайсацкой орды», «Дневник поездки на Иссык-Куль» и другие исторические, этнографические труды и работы, составляющие бесценное наследие частично экспонируются на выставке. Экспозиция выставки открывается повествованием о благородных предках Чокана, одним из которых был великий Абылай хан. В связи с этим на выставке представлена статья «Абылай», написанная Ч.Валихановым еще в Петербурге для энциклопедического словаря, позже, вошедшая в пятитомник сочинений Валиханова под редакцией А.Маргулана.

Следующая часть экспозиции раскрывает личность Чокана как путешественника, ученого-тюрколога. Здесь представлены собственные зарисовки Чокана, труды, написанные во время его известных экспедиций.

В первом разделе экспонируются материалы исследований первой научной экспедиции Валиханова 1855 года по Центральному Казахстану, Семиречию и Тарбагатаю, под руководством генерал-губернатора Г.Х.Гасфорта. Это путешествие положило начало глубокому научному изучению Ч.Валихановым истории казахского народа и его быта, культуры.

В разделе выставки представлены зарисовки древних архитектурных памятников, сделанные Валихановым и современный их вид, также экспонируется научный очерк «Киргизы», в котором Валиханов впервые доводит до европейской науки сведения о том, что казахи и киргизы, или как их называли киргиз-кайсаки, не смотря на общетюркский корень происхождения, абсолютно два разных народа. В результате экспедиции Чокан получает чин поручика.

Во втором разделе экспонируются материалы, связанные со второй крупной военно-научной экспедицией Ч.Валиханова на озеро Иссык-Куль, организованной под руководством полковника М.М.Хоментовского, целью, которой было ознакомление с киргизским народом и топографическая съемка бассейна Иссык-Куль.

Особое место в экспозиции выставки отведено разделу «Чокан и Манас». Впервые сделанные Чоканом запись памятника общетюркского значения «Манас» появилась 26 мая 1856 года. В экспозиции представлено первое издание «Манас» на русском языке, предпринятого Гослитиздатом в переводах русских поэтов С.Липкина, Л.Пеньковского и М.Тарловского. Вместе с этим помещено издание «Манаса» на казахском языке в 4-х томах 1962 года. Большой интерес у посетителей вызывает отрывок, записанный Ч.Валихановым «Смерть Кукетай хана и его поминки», который характеризует Валиханова как ученого-этнографа, потому как само название выбранного отрывка предполагает наличие этнографических сведений, конкретно церемониал поминок. В экспозицию включены современное издание серии «Библиотека журнала «Аманат»», в котором опубликован вариант отрывка, записанный Чоканом, также, различные документы, фотографии, прославленных манасшы начала ХХ века – Сагымбая Оразбакова и Саякбая Каралаева, сыгравших огромную роль в формировании и развитии эпоса. В данном разделе выставки привлекает внимание изображение кумбеза Манас, древнего архитектурного строения 14 века, расположенного в районе современной Киргизии, и строки из отрывка, записанного Ч.Валихановым, касающиеся этого памятника. /Народ! … На перекрестке больших и малых дорог подобный месяцу белый сарай соорудите, как голубое небо, голубой купол готовьте.../

Здесь же экспонируется первое монографическое исследование А.Маргулана «Шокан и Манас», дающее полное исследование данной проблемы. Значительную часть экспозиции занимает раздел, посвященный эпосу «Козы Корпеш – Баян сулу». Роль Чокана в изучении этого памятника культуры огромна. Чокан записывает самый древний и наиболее полный вариант этого эпоса, вместе с этим пишет первую исследовательскую статью об этом памятнике. В этой связи в разделе экспонируются вариант эпоса, записанный Валихановым на казахском языке из уст Жанак акына, и опубликованного в «Избранном» собрании сочинений Валиханова, также интересным представляются зарисовки каменных изваяний у памятника в районе города Аягуза, сделанные Валихановым. Чокан интересовался не только эпосом, но и памятником. На выставку включены интересные материалы в связи с ним. Это: изображение памятника во времена Чокана и современный его вид, исследование философа Гарифоллы Есима «Пирамида в степи или философия любви», которое содержит оригинальный и свежий взгляд на вышеназванную проблему. Завершающей доминантой раздела является сборник, опубликованный в 2002 году в издательстве «Фолиант» города Астаны и посвященный 1500-летию эпоса. Сборник состоит из 2-х частей. Первая часть его – 8 вариантов эпоса, в том числе вариант Ч.Валиханова и вторая часть – исследования, которые открываются статьей Валиханова «О Козы Корпеш и Баян сулу».

В третьем разделе экспозиции освещены вопросы самой опасной, сложной экспедиции Ч.Валиханова в Кашгарию, куда он отправляется в качестве тайного разведчика. Кашгаре Чокан собрал сенсационные в его время исторические сведения и материалы. Одним из таких ценных материалов является рукопись кашгарского ученого Махмуда Кашгари, купленная им на местном рынке. В экспозицию включено современное издание этой книги под редакцией Аскара Егеубая, в 3-х томах. Опираясь на эти источники, Чокан напишет работу «История и генеалогия кашгарских хаджей», где проследит историю Восточного Туркестана, начиная со II века.

Перу Валиханова принадлежит первое описание Тасрабата, здание, устроенное, на больших дорогах для доставления крова путешественникам. В экспозиции представлен «План здания Тасрабат», составленный Ч.Валихановым и виды здания в 80-е годы. Тасрабат имел свою легенду, которую запишет Чокан. Согласно легенде, невозможно сосчитать число комнат, и если раз насчитать сорок, то, считая в другой раз, выйдет число сорок один. На эскизе Чокана сорок комнат.

В ходе экспедиции Ч.Валиханов изучает такие народности как уйгуры и дунгане. Делает зарисовки и составляет словарь уйгурского языка. Что касается истории, то Чокан утверждает, что Кашгария является прародиной уйгуров. В раздел выставки помещены различные зарисовки уйгуров Восточного Туркестана, сделанные Чоканом, материалы по их письменности, дающие представление о традиционной уйгурской одежде – женском и мужском костюмах, головных уборах.

Чокан собрал в Кашгаре удивительный по полноте и глубине материал об экономике, политической жизни, истории, географии, этнографии Кашгара. Он составлял цельную картину жизни Кашгара по кусочкам, по обрывкам разговоров, по воспоминаниям об исторических событиях, по семейным преданиям. Результатом этих исследований явился научный отчет Чокана «О состоянии Алтышара и шести восточных провинций Западного Китая», который Егор Петрович Ковалевский назвал гениальным, поскольку, собирая сведения, он не всегда мог вести подробные записи и огромную информацию хранил в памяти.

Географический обзор, исторический очерк, народонаселение, правительственная система и политическое состояние края, промышленность и торговля, - все это о крае, про который до поездки Ч.Валиханова европейской науке не было известно почти ничего, было представлено в научном отчете «О состоянии Алтышара и шести восточных провинций Западного Китая». В разделе экспонируется этот труд Чокана, опубликованный под редакцией А.Маргулана и вариант английского текста издания.

В последних витринах выставочного зала представлены труды Чокана и литература о нем. Впервые труды Валиханова были изданы под редакцией Н.И.Веселовского в Петербурге, в 1904 году. В экспозицию помещен оригинал книги и рукопись предисловия Веселовского к этому изданию. Книга представляет особую библиографическую редкость музея. Первое издание полного собрания сочинений трудов Валиханова принадлежит А.Х.Маргулану, оно также представлено в экспозиции выставки.

И завершает наш экскурс раздел, который называется «Тюркский мир и связь времен», включающий в себя современную литературу, посвященную актуальным проблемам тюркологии. Особый интерес в этом ряду вызывает серия сборников ежегодных научно-практических конференций в России, в Верхневилюйской Республиканской гимназии им.Алексеева, в которой принимают участие школьники. Сегодня тюркология нашла достойное место в общечеловеческой цивилизации. Данные труды являются продолжением несбывшейся мечты Ч.Валиханова.

В целом, в экспозиции выставки представлено 140 экспонатов, основная часть которых предоставлена фондовым отделом музея. Экспонаты располагаются в тематической и хронологической последовательностях. Особую музейную ценность представляют редкие библиографические издания, старинные рукописи, которые на протяжении долгих лет существования музея кропотливо собирались сотрудниками. Тема «Чокан и тюркский мир» оценивается как важный этап в развитии данного направления в современном чокановедение.

 

< вернуться назад

Опыт несвободы. «Записки из Мертвого дома» Ф.М. Достоевского и «Этап на восьмую» В.Н. Васильева

"Опыт несвободы. «Записки из Мертвого дома» Ф.М. Достоевского и «Этап на восьмую» В.Н. Васильева." - Ольга Григорьева, Павлодар, Казахстан.

Тему, открытую Ф.М. Достоевским в «Записках из Мертвого дома», продолжила художественно-документальная литература России 20 века. К сожалению, жестокая действительность сталинских репрессий и лагерей давала для этого богатую пищу.

В ряду произведений Солженицына, Шаламова, Жигулина, Гинзбург и многих других стоит и проза омского писателя Виктора Николаевича Васильева. Его «лагерные рассказы» публиковались в журналах и альманахах в 90-х годах прошлого века. В 2004 году в Омске благодаря поддержке губернатора области Леонида Полежаева вышла в свет книга В.Н. Васильева «Этап на восьмую».

Виктор Николаевич Васильев – родной младший брат замечательного русского поэта Павла Васильева – жил в Омске с 1927 года. Сюда он приехал вместе с родителями восьмилетним мальчиком. О том, что в Омском остроге провел четыре года великий русский писатель Ф.М. Достоевский, подросший Виктор узнал от отца, учителя математики, образованного человека, интересующегося литературой. Было удивительным думать, что по этим старым омским улицам ходил великий писатель, чьи произведения включены в учебники, что он видел тот же Иртыш, эту степь… Впечатлительного подростка охватывали чувства жалости и гнева, когда он читал страницы «Записок из Мертвого дома». Жалости – к арестантам, к самому писателю, а ненависти – к «чудовищному царскому режиму», создавшему такие остроги. Виктор Николаевич вспоминал: «Читаю «Записки…» и думаю: как хорошо, что я родился в Советской стране!»

И в страшном сне не могло присниться подростку, уже мечтающему стать поэтом – как старший брат Павел, что через десять лет он окажется в таких «Мертвых домах», перед которыми померкнут все ужасы омского острога…

Разумеется, не стоит сопоставлять величину таланта или значение для русской литературы творчества этих двух писателей, но поразительно, как через сто лет Виктор Васильев повторял в своей жизни вехи биографии Достоевского. Одинаков сам факт, само действо, за которое начинающих писателей лишили свободы. Это чтение. Обвинения Достоевскому хорошо известны. А лейтенант Васильев был арестован на фронте, под Сталинградом в июле 1943 года за то, что прочел неграмотному солдату по его просьбе листовку, сброшенную с фашистского самолета. Тут же – донос, арест.

И так же, как великий писатель, Виктор Васильев пережил ужасные минуты перед неизбежной надвигающейся смертью, о которых Достоевский говорил устами князя Мышкина: «сильнее этой муки нет на свете…», «что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят?..» Суд военного трибунала проходил под открытым небом. За столом, покрытым красным кумачом, сидели несколько человек. Оправдательных приговоров не было. Приговоренных к смертной казни отводили недалеко в овраг и тут же расстреливали. Виктор Васильев приготовился к смерти. Но ему повезло: ему дали «всего» десять лет.

Оценивая «Записки из Мертвого дома» и «Этап на восьмую» не только как художественные произведения, но и как беспощадные документальные свидетельства, можно сделать вывод о том, что российская пенитенциарная система за 100 лет претерпела «большие» изменения. С заключенных сняли кандалы и не прогоняли сквозь строй. Но если в 19-м веке целью заключенного было отбыть срок и выйти на свободу, то в бесчеловечных условиях сталинских лагерей главным было одно – выжить. Это был истребительный режим. «Я прошел всё, - пишет В.Н. Васильев, - голод, холод, предсмертный ужас штрафных изоляторов… и дороги многоверстовых таежных этапов…» А для пишущего человека в этих экстремальных условиях важным было еще и запомнить, осмыслить калейдоскоп судеб, характеров, ситуаций. И эта сверхзадача тоже помогала выжить, не сойти с ума, остаться человеком.

Н.С. Лесков вспоминал, что Достоевский сказал сыну одного сановного лица (юноша от безделья занимался литературой): «Вы пишете пустяки. Чтобы быть литератором, надо прежде страдать, быть готовым на страдания и уметь страдать». Эта возможность страдания была с лихвой предоставлена писателям и в 19-м, и в 20-м веке.

Как ни кощунственно звучит это мнение, но П.П. Семенов-Тян-Шанский называл условия каторжной жизни Достоевского «благоприятными» «для наблюдения и психологического анализа над самыми разнообразными по своему характеру людьми, с которыми ему <Достоевскому> привелось жить так долго одной жизнью».

«Можно сказать, - заключает Семенов, - что пребывание в «Мертвом доме» сделало из талантливого Достоевского великого писателя-психолога».

Точные психологические характеристики обитателей острога (у Достоевского) и зеков сталинских лагерей (у Васильева) относятся не только к отдельному человеку. И в том, и в другом случае они носят обобщающий характер. Рисуются типы – и палачей, и их жертв. «Тиранство есть привычка», - замечает Достоевский, описывая самодура майора Кривцова или «любителя сечь» поручика Жеребятникова…

У Васильева это оперуполномоченный лагпункта Красов («Двое»), это офицер-щеголь Родин, выдумщик «гуманных» методов наказания для отказников («Чертова дюжина»), это ефрейтор Генералов, ради забавы командующий дистрофикам в бане «смирно» («Образцовая зона»). Картина бани, которую в письме к Достоевскому Тургенев назвал «просто дантовской», есть и в повести Васильева «Образцовая зона». В этой сцене рассказывается о поступке заключенного, мотивацию которого можно найти в «Записках из Мертвого дома». В. Васильев описывает, как в ответ на команду ефрейтора «смирно» главный герой, мысленно останавливая себя, тем не менее ударил самодура шайкой в лицо.

Описывая такие «взрывы» в поведении смирных, послушных арестантов, Достоевский пишет: «…Может быть, вся-то причина этого внезапного взрыва… - это тоскливое, судорожное проявление личности. …Тут уже не до рассудка: тут судороги».

Послушный превращается в буяна, изверг оказывается сентиментальным добряком… Человек, по Достоевскому, не добр и не зол – он и зол и добр одновременно. Литературоведы отмечают, что герои Достоевского не только раздвоены, но и «расстроены». Писатель обозначает двойничество как эстетическую проблему.

Мысль Мити Карамазова о «двух безднах» в человеческой душе близка многим героям Достоевского. И нигде, как на каторге, не проявлялись эти бездны во всей своей глубине. Часто эти два полюса: мотив преступления и оно само. Взять эпизод, не вошедший в «Записки…», о котором рассказывал писатель. Чем не благородный порыв – заступиться за любимую женщину, невесту, обесчещенную барином. И на другом полюсе – страшное убийство.

Такие неоднозначные персонажи представлены и в прозе Васильева. Это, к примеру, «горбун» - в котором уживается безжалостный убийца и нежный, заботливый друг.

«Человек есть тайна, - писал Ф.М. Достоевский. – Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Опытом своей несвободы писатели приходят к выводу, что счастье может быть достигнуто лишь путем преодоления раздвоения личности, путем постоянной внутренней работы и познания человеком своей сущности.

Волнует авторов и вопрос красоты – внешней и внутренней. Очень красив собой один из самых отталкивающих типов «Записок из Мертвого дома», о котором Достоевский пишет: «Лучше пожар, лучше мор и голод, чем такой человек в обществе». Писатель разоблачает красоту этих людей как маску, бессодержательную форму, срывает её. А куда как ужасен тот же горбун в одноименном рассказе В. Васильева: «бледное, плоское и рябое лицо…, маленькие желтовато-зеленые глазки…». И какой запас доброты, нежности, чувства справедливости хранился в этой искалеченной душе, скрывался под этой отталкивающей маской.

Достоевский непоколебимо верил в то, что даже у преступного люда не погасла «божья искра истины и любви».

Эту «божью искру» ищет в своих героях-зеках Васильев: доверчивая и добрая, трудолюбивая и искренне верующая Аня Вытнова («Распятая»); влюбленный в жену надзирателя Сергей Лазуткин («Серегино счастье»); справедливый и честный бригадир Юдин («Этап на восьмую»). Их лучшие качества проявляются в противостоянии среде. Как и свой великий предшественник, В. Васильев любит описывать людей, противостоящих обстоятельствам. Стойкость человеческого духа, соотношение преступления и последующего наказания волнует автора «Этапа на восьмую» и его героев. Тем более что у большинства заключенных, отбывающих срок в ГУЛАГе, преступлений за душой не было вовсе… Трагизм мироощущения «рабов 20-го века», теряющих последнюю надежду на спасение, передается, к примеру, в описании весны. Если у Достоевского: «солнце с каждым днем все теплее и ярче…», у Васильева: «…солнце, пробивая лучами таежную хвою, плавило снег. Он темнел и оседал, скалился клыками по склонам оврагов и падей». Этот неожиданный образ передает враждебность и безжалостность окружающего мира – даже весной.

В главе «Летняя пора» Федор Михайлович подробно описывает «службу у генерала Кукушкина», то есть побеги, совершавшиеся обычно с наступлением весны. Такой случай описан и в рассказе В. Васильева «Двое», и те же эмоции переполняют товарищей беглеца: «Хоть один из тысяч, но ушел, хоть один подышит всласть волей и пройдет свободно по земле…».

Рассказы и повести Виктора Васильева невелики по объему, очень динамичны, насыщенны, сжаты как пружина. И в этом плане страницы «Записок из Мертвого дома» могут служить своеобразной расшифровкой, комментарием многих поступков и ситуаций. Глубокие психологические характеристики автора «Записок…» помогают понять действия героев «лагерной прозы» Васильева. И в этом – одно из подтверждений непреходящей актуальности произведений Ф.М. Достоевского.

Какими вернулись из заключения писатели? Несвобода не сломила ни того, ни другого. Но если у Достоевского было чувство перерождения, новой жизни, нового этапа творчества, то Васильев вынес из лагеря горькие чувства неприятия и ненависти к существующему строю, сгубившему миллионы невинных жертв, ощущение искалеченной жизни, усугубившееся последующими гонениями. На прежнюю работу – учителем – его не брали. Работал грузчиком, фотографом, ремонтником, сторожем, столяром, швейцаром в ресторане и разносчиком телеграмм. Писал в «стол». Тридцать лет понадобилось для того, чтобы «лагерная тема» могла быть предложена в печать…

В этом плане «гласность» (как мы сейчас говорим) 19-го века просто поражает. Достоевский не только описал ужасы острога, выпустил книгу, но и на вечерах читал отрывки из нее.

Представляю, как в 1957 году Виктор Николаевич Васильев стал бы принародно читать написанный тогда «Этап на восьмую»… Хорошо хоть сохранились эти несколько произведений, не пропали в недрах КГБ как другие конфискованные исписанные им тетради… Анатолий Федорович Кони в очерке «Ф.М. Достоевский» писал: «Он вернулся из каторги примиренным с жизнью, просветленный пониманием смысла и значения последней. …Любовь к страждущим и сострадание к людям стали затем господствующей и несмолкающей нотой в его творчестве».

Оценивая таким образом творчество В. Васильева, можно сказать, что основной его нотой стала боль. Писал Виктор Николаевич об этом и в стихах:

Мне ломали руки на допросах,
Били рукояткой по лицу…
Русский человек все переносит,
Он привык, сердечный, ко всему.
   (В. Васильев, «Цветы запоздалые», Омск, 2005 г.)

И, может быть, освободившись, не раз повторял про себя Виктор Николаевич ставшие хрестоматийными слова Достоевского: «…Сколько великих сил погибло здесь даром! Ведь надо уж все сказать: ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виноват?»

Известно, что в 1864 году лейпцигский издатель Вольфганг Герхард предпринял первое на немецком языке издание Достоевского. Он напечатал «Записки из Мертвого дома». Почти весь тираж пошел на макулатуру, продано было только 150 экземпляров. А в единственной рецензии на книгу было написано: «Это бесстрастное изображение ужаснейших картин – явление, крайне непривлекательное в истории русской литературы…» (В. Хен).

Сытого немецкого обывателя оттолкнуло описание жизни отверженных.

И сейчас, в 21-ом веке, будем надеяться – более гуманном, чем два предыдущих, нас должен волновать вопрос: будут ли востребованы читателем произведения на эту тему? Остались ли в обществе запасы доброты и человечности? Ведь опыт несвободы Достоевского и Васильева, опыт страданий писателя – это наука со-страдания для читателей. Этот шаг требует мужества.

 

< вернуться назад

Антология «Поэты о Ф.М. Достоевском». Опыт работы

 

"Антология «Поэты о Ф.М. Достоевском». Опыт работы." - Каткова Е.И., Омская государственная областная научная библиотека им. А.С. Пушкина

В процессе работы над указателем «Достоевский и Омск» мне, как составителю, приходилось обращаться за разного рода консультациями и советами не только к коллегам-библиографам, но и к работникам музеев, краеведам и, прежде всего, филологам. Так состоялось знакомство с Е.А. Акелькиной, профессором ОмГУ, создателем и руководителем регионального научно-исследовательского Центра изучения творчества Ф.М. Достоевского. Готовясь в 2001 г. к проведению первого научного семинара Центра, она поинтересовалась, встречались ли мне стихи о Федоре Михайловиче, и, получив утвердительный ответ, предложила составить антологию ««Поэты о Ф.М. Достоевском».

По определению «Большого академического словаря русского языка» (М.; СПб.: Наука, 2004) «Антология – это сборник избранных (обычно поэтических) произведений разных авторов, представляющий литературу определенного периода, течения, тематики и т.п.» . Наибольшее распространение антологии получили с древнейших времен на Востоке. Первой по времени греческой антологией считают сборник поэта Мелеагра (около 60 г. до н.э.). Были известны антологии и в нашей стране. В древнерусской литературе они назывались «изборники» и «пчелы» (с греческого «антология» переводится как «цветослов», «собирание цветов»). В 19 веке антологиями назывались сборники античной поэзии, а в советское время широкое распространение получили антологии национальной поэзии народов СССР.

Особенность антологии «Поэты о Ф.М. Достоевском» в том, что, во-первых, она посвящена персоне, во-вторых, это первая антология, в которой воедино собраны поэтические произведения о Достоевском. Интересно отметить, что антологии, связанные с творчеством Достоевского, существуют. Приведем три примера. В сборнике издательства «Согласие» наряду с текстом романа «Бесы» публикуется также антология русской критики о нем . В корпус антологии, снабженной обстоятельным научным комментарием, включены наиболее значительные работы, опубликованные до начала 1930-х гг., и труды русских эмигрантов, недостаточно известные современному читателю. Рассказ Достоевского «Скверный анекдот» вышел в серии аудиокниг «Антология психологического рассказа» . Стихи капитана Лебядкина из «Бесов» включены Евгением Евтушенко в 3-х томную антологию «Десять веков русской поэзии», которая выйдет в свет в издательстве «Искусство» в конце 2006 г.

Первый выпуск антологии опубликован в сборнике «Ф.М. Достоевский и душа Омска» , Основной корпус стихотворений выпуска составляют произведения, найденные при работе над указателем «Годы, прошедшие не бесплодно»: (Ф.М. Достоевский и Омск)». В дальнейшем, начиная с 2002 г., при поиске поэтических произведений о Достоевском просматривались: библиография о писателе (персональные указатели, прикнижные и пристатейные списки литературы); многотомный указатель «Русские советские писатели. Поэты» (с 1994 г. – "Русские писатели. Поэты. Советский период"), издаваемый Российской национальной библиотекой; «Летопись жизни и творчества Ф.М. Достоевского» , «Литературная энциклопедия русского зарубежья» . Наряду с этим de visu просматривались поступившие в фонд Омской государственной областной научной библиотеки им. А.С. Пушкина все литературно-художественные, филологические журналы, а также сборники, отдельные книги и собрания сочинений поэтов.

По мнению составителя, интерес представляют любые упоминания о Достоевском. Поэтому в антологию включены стихотворения, посвященные писателю и его произведениям; стихотворения, в которых упоминаются его имя, произведения и персонажи, а также стихотворения, в которых фразы Достоевского включены в поэтическую ткань произведения или используются в качестве эпиграфа.

В данной статье дается общая характеристика авторов и их произведений. Всего выявлено 222 автора, в том числе – 50 современников Достоевского, 14 эмигрантов, 15 иностранцев, 15 омичей, 20 женщин. Среди них – классики русской поэзии (Я. Полонский, Н.А. Некрасов, А. Ахматова, М. Волошин, А. Кушнер и др.), два лауреата Нобелевской премии (И. Бродский и чех Я. Сейферт). Подавляющее число авторов – поэты, но есть также геолог (В. Британишский), священник (И. Ливанский, современник Достоевского), программист (К. Рупасов), композитор (В. Загорянский), библиографы (Е. Изварина, С. Стратановский, Л. Рубинштейн), а также прозаики (П. Якубович, Д. Фурманов, Л. Леонов, В. Пелевин) и даже фантасты (Д. Громов и О. Ладыженский, известные под псевдонимом Г.Л. Олди). Среди авторов из различных регионов России (от Калининграда и столичных городов до Урала и Сибири) встречаются жители Белоруссии, Казахстана, Украины, а также Дальнего Зарубежья – от Финляндии и Польши до Японии и даже Австралии (которую представляет студентка нигерийского происхождения Пуджа Миттал). В основном у поэтов выявлено по одному стихотворению по интересующей нас теме, но некоторые обращались к ней неоднократно. Первенство принадлежит современникам Достоевского – Д. Минаеву (8 произведений) и В. Буренину (7), далее следуют А. Кушнер и Л. Лосев (6), М. Волошин (5), Н.А. Некрасов и Л. Мартынов (4), по три произведения выявлено у десяти поэтов (среди них – К. Случевский, В. Маяковский, Е. Фанайлова, Е. Евтушенко).

Перу этих авторов принадлежат 298 поэтических произведений самых разных жанров. Имена Достоевского и его персонажей встречаются в 15 поэмах («Возмездие» А. Блока, «Смерть» Д. Мережковского, «Про это» В. Маяковского, «Шествие» И. Бродского и др.). Полностью посвящена писателю поэма польского автора С. Бзожовского «Федор Достоевский. Из мрака русской души». Такие поэты как Л. Мартынов и П. Кусков написали о Достоевском баллады. О писателе и его сочинениях выявлены 27 пародий и сатирических стихотворений, большая часть которых принадлежат перу его современников, но встречаются и произведения ныне живущих авторов ("Идиот" А. Арканова, "Не надо нам чужого бренда…" И. Иртеньева и др.). Другие жанры представлены такими как: акростих (В. Загорянский "Федору Достоевскому"), повесть в стихах (И. Кабыш "Дочки-матери"), хокку (С. Савельев "Преступление и наказание"), пьеса в стихах (К. Скворцов "Дар божий"), сонет (И. Северянин "Достоевский"). Кроме того, в «Словаре поэтов русского зарубежья» приводятся сведения о рифмованных "монографиях" В. Анта , одна из которых посвящена Достоевскому.

Следует также упомянуть о стихотворениях в романах В. Пелевина и А. Солженицына. Персонажи романа В. Пелевина "Чапаев и Пустота" на протяжении нескольких страниц смотрят эстрадное представление, в котором главные герои Раскольников и Мармеладов разговаривают стихами . В романе А. Солженицына "В круге первом" Глеб Нержин хвалит Рубина "за широту взглядов в стихотворном этюде об Алеше Карамазове - одновременно в шинели юнкера отстаивающем Перекоп и в шинели красногвардейца берущем Перекоп" . Но, в отличие от В. Пелевина, автор "В круге первом" текст стихотворения не приводит.

Как было сказано выше, в поэтических произведениях наряду с именем Достоевского упоминаются имена его персонажей. Чаще всех – Р. Раскольников (12 раз), князь Мышкин (9), Ставрогин и Смердяков (5), Настасья Филипповна (4), трижды – А. Карамазов и Неточка Незванова, дважды – Рогожин, Соня Мармеладова, Иван и Дмитрий Карамазовы. По одному разу упоминаются Фома Опискин, Свидригайлов, Версилов, Лебядкин, Федька каторжный, Верховенский и Мармедалов. Три автора не упоминают, а полностью посвящают свои сочинения персонажам Достоевского. Это П. Антокольский со стихотворением "Сонечка Мармеладова" (причем как персонажу фильма в исполнении Ии Савиной), Е. Сычева "Родион Раскольников", Ю. Трофимов "Раскольников и сын". Итого - 18 персонажей упоминаются 56 раз.

Что касается произведений Достоевского, то учитывались упоминания их названий и персонажей, а также реминисценции (какие удалось выявить составителю). Чаще всего упоминаются "Преступление и наказание" (26 раз), "Идиот" (22), "Братья Карамазовы" (16), "Бесы" (15), "Записки из Мертвого дома" (12), "Дневник писателя" (4). Трижды упоминаются "Неточка Незванова", "Униженные и оскорбленные", дважды – "Игрок", и по одному разу – "Крокодил", "Подросток", "Село Степанчиково и его обитатели", "Сон смешного человека", "Бедные люди" и "Двойник". Полностью посвящены произведениям Достоевского стихотворения Г. Крестовского "Эпиграф к "Дневнику писателя" Ф.М. Достоевского", Д. Петровского "Легенда о Великом Инквизиторе (Из "Братьев Карамазовых")" и ряд других. У поэта-эмигранта Б. Божнева в 1948 г. в Париже вышла книга стихов "Утро после чтения "Братьев Карамазовых" . Таким образом, 36 произведений Достоевского упоминались 109 раз.

Интересно отметить, что слово "Достоевский" употребляется некоторыми поэтами не только как имя собственное, но и нарицательное. Например, у А. Ахматовой Петербург "достоевский и бесноватый", у Ю. Иваска «достоевский» вызов, игры, загадки, у Т. Кибирова - "достоевские старушки". В качестве нарицательных упоминаются также имена персонажей Достоевского. В стихотворении "Коринфских колонн Петербурга" Л. Лосева "…стелется выхлопной смердяков", у С. Цвейга в стихотворении "Смертный миг" раздается "…карамазовский желтый смех".

Выделим также стихотворения, посвященные женам писателя (В. Корнилов "Жена Достоевского", Л. Федорова "Соединенье рук – как продолженье мук…", Л. Никонова "Достоевский и Исаева в Кузнецке. 1857 г."), памятнику (Б. Слуцкий "Памятник Достоевскому"), музею (Н. Алексеев "Раздумья в музее Достоевского"). А также стихотворение Л. Львова "Мчались такты печального вальса…", в котором упоминается не только Достоевский-человек, но и пароход "Федор Достоевский".

Примерами реминисценций могут служить стихотворения Ю. Ряшенцева "Возвращение в Питер" (строки "На этой улице – матерые дворы, / Там о старушках тускло грезят топоры…"), Б. Кенжеева "Как парашютные натянутые стропы…" (где "…кляча рыжая бежит в предсмертном мыле…"), В. Линдермана "Старый чекист" (строки "…как записка из мертвого дома - / этот шепот: не бойся, не жди…". Мысль Достоевского "красота спасет мир" вводят в ткань своих произведений А. Дементьев (в качестве эпиграфа к стихотворению "Этот яростный мир…"), В. Монахов "Прекрасна беззлобность России!..", М. Поздняков "Снова взрывы гремят…". "Клейкие листочки" упоминаются в стихотворениях А. Кушнера "Сад" и Л. Рубинштейна "То одно, то другое".

Из вышеприведенных примеров видно, что духовная связь Достоевского с русской поэзией неразрывна. По мнению Е. Евтушенко "главное, что Достоевский всей кожей впитал от поэзии – это избегновение созерцательной повествовательности, <…> вибрирующая сбивчивость речи, когда слова могут выражать накал чувств прерывистостью, разнобойностью, многоритменностью. Он ввел в прозу психологически рифмующиеся ситуации – иногда при помощи котрапункта, а не созвучия…". Эту мысль подхватывает и развивает А. Кушнер:

Представляешь, каким бы поэтом -
Достоевский мог быть? Повезло
Нам – и думать боюсь я об этом,
Как во все бы пределы мело!
.........
И в какую бы схватку ввязалась
Совесть – с будничной жизнью людей.
Революция б нам показалась
Ерундой по сравнению с ней.

До свидания, книжная полка,
Ни лесов, ни полей ни лугов,
От России осталась бы только
Эта страшная книга стихов!

Составитель надеется, что собранные в антологию стихотворения будут интересны как учителям, библиотекарям, любителям поэзии и творчества Ф.М. Достоевского, так и филологам.

 

< вернуться назад

Достоевский как объект омского мифотворчества

 

"Достоевский как объект омского мифотворчества." - В.С. Вайнерман, заслуженный работник культуры России, профессор РАЕ.

Быть бессмертным
Тяжкая повинность!
Бытие мыслителя один из
Самых фантастических романов.

Леонид Мартынов.
Баллада о Федоре Достоевском

Интерес к Достоевскому в Сибири традиционно проявляют не только профессионалы: литературо- и краеведы, журналисты, но и обычные читатели. Любопытство последних носит иногда болезненный характер. Обыватель хочет знать все слабости известного человека, всю подноготную его поступков. Он пытается, подглядывая в замочную скважину, увидеть то, что может оправдать его собственное, далеко не всегда образцовое поведение.

Как вёл себя на каторге и в последующей солдатчине зажатый в тиски жёстких административных требований и лютой ненависти тот, кого мы называем властителем дум, тот, кто сам себя считал пророком? Не подличал ли в трудную минуту? Не становился жестоким, трусливым? Не кичился своим превосходством над слабым и не унижался ли перед сильным?..

Встреча сибиряков с писателем, с живым человеком, до тех пор известным лишь по произведениям, опубликованным в «Петербургском сборнике» и «Отечественных записках», произошла в очень непростое для него время. Он находился в точке переосмысления всей своей прежней жизни, всех прежних отношений с обществом, на грани перелома и перерождения всех прежних убеждений. Каторга и последующая солдатчина подвергли суровому испытанию и сугубо человеческие качества Достоевского, и его ощущение себя представителем определённого класса и определённой социальной группы. В Омске автору «Бедных людей» помогали, в основном дворяне. Он не мог принимать эту помощь в душевной простоте. Ведь он, в прошлом дворянин, сослан в арестантские роты, лишен всех прав и закован в кандалы. Унижен и оскорблён… Одно дело, когда тебе подаст копеечку такая же нищая, бесправная девочка, другое дело, когда милость окажет человек, облечённый властью. Не хочет ли он, подавая, указать тебе твоё настоящее место?..

В свою очередь, огромная масса каторжан из простонародья, тоже ошельмованная, да ещё и клеймённая, «не могла устать в преследовании» бывших господ. Не будучи человеком выдержанным, уравновешенным, а, напротив, страдая от собственной чувствительности по отношению к окружающему, Достоевскому нелегко было сохранить, с одной стороны, доброжелательность, сердечность и человеколюбие и по отношению к тем, кто стремился протянуть ему руку помощи, с другой – не озлобиться и не ожесточиться на преследователей и гонителей... Достоевский в сибирскую пору своей жизни – в некотором роде литературный персонаж, все чувства которого обострены до предела, все прежние убеждения подвергаются сомнению, каждый миг в настоящем может оказаться последним, и свобода в будущем кажется столь же ослепительно прекрасной, сколь недостижимой. Когда он впоследствии напишет о «горниле испытаний», сквозь которое прошла его «осанна», мы понимаем, что он пишет о своём пути к истинной вере, к отказу от бунтарства, к смирению и всеприятию…

Обывательское сознание всегда пыталось примерить на себя одежды человека, выдающегося из толпы. Именно обывательское любопытство и породило столько слухов и легенд, связанных с пребыванием Достоевского в Сибири. До сих пор некоторые местные краеведы не желают ничего слышать о страданиях Достоевского на каторге и в солдатах. Он, мол, здесь, как сыр в масле катался. Недавно автор из Алматы принёс мне для ознакомления рукопись своей статьи о Достоевском. В ней, в частности, говорится, что Достоевского «распределили при комендатуре, как знающего иностранный язык, с жильём и основным занятием уборкой улиц». Вместо ответа на вопрос, откуда почерпнул столь ценную информацию, автор стушевался и обещал изменить в статье этот фрагмент… Известный омский краевед постоянно сообщает детям, для которых проводит экскурсии по крепости, что Достоевский, якобы, находился в Омске на каторге только номинально. Что мол, это за наказание, если арестант ходит в гости к начальству, работает не на каторжных работах, а в канцелярии, так сказать по основной специальности… Имея на руках документы, позволяющие категорически не согласиться с подобными утверждениями, смею заявить, что Достоевский ходил работать на только и не столько в канцелярию. Что в гости к начальству он, находясь на каторге, и вовсе не ходил, и, в лучшем случае, его могли позвать куда-нибудь к чёрному ходу, потому как за каждым шагом самого начальства пристально следили желающие подняться на ступеньку иерархической лестницы повыше. И что в живых среди каторжан он остался никак не благодаря помощи омских друзей, а лишь благодаря своему умению «быть человеком между людьми».

И всё же нельзя не отметить, что помощь писателю оказывалась, и она была порой весьма действенной хотя бы в моральном смысле. Так, вероятно, Достоевскому по знакомству выдали на руки историю его болезни. Иначе она сохранилась бы в архивах, подобно «Статейным спискам арестантов Омского острога». Зачем понадобился Достоевскому его «Скорбный лист» (так называлась в то время история болезни)? Быть может, потому, что недавний обожатель Миннушек и Кларушек, он же прославленный автор «Бедных людей», хотел бы скрыть, какую именно болезнь лечил в арестантской палате Омского военного госпиталя?.. Хотя в сохранившемся письменном источнике эта болезнь названа вполне определённо…

Однако не только обывательское сознание примеряет на себя одежды Достоевского. Как человек сложный и противоречивый, Достоевский и в творчестве никогда не давал возможности для однозначной трактовки своего мировоззрения и особенностей своего художественного метода. Еще М.М Бахтин говорил о полифонизме творчества этого писателя. В его оркестре звучат и низкие и высокие ноты. Он заставляет человека по-настоящему оценить все преимущества духовного света и высоты, погружая его на самое дно бездны, наполненной самыми немыслимыми пороками. Своим творчеством Достоевский как будто предугадал и гениально выразил некую Божественную интенцию, на которую особенно обращают внимание философы 21 века. Бог попускает человека пасть настолько низко, насколько он может подняться ввысь. Каждому дается испытание по силам его… Парадокс и, может быть, главное отличие Достоевского от многих других знаменитых авторов, заключается в том, что в его творчестве Бездна и Небо не могут существовать друг без друга. Они неразрывны, как день и ночь. Однако дух сомнения, поиска, стремление разобраться и выработать собственное мнение всегда был чужд власть предержащим. Сильная власть всегда основывалась на сильной идеологии. А сильная идеология не терпит сомнений и разногласий. В этом смысле Достоевский всегда был неудобным писателем. Сразу после смерти писателя стали говорить о том, что он певец темных глубин, что сам он психически не здоров и в своих произведениях отразил собственные душевные аномалии. В 20 веке также много говорилось об «архискверном Достоевском» и «достоевщине». При этом Достоевский оказался неугоден ни при самодержавии, хотя был, особенно в последние годы своей жизни, убежденным монархистом, ни, по этой же причине, при Советах.

В современной России Достоевский вдруг стал писателем привлекательным, потому что он не только исповедовал вновь ставшие популярными нынче идеи монархии, но и, к восторгу новых идеологов, был человеком истинно верующим, глубоко православным. Однако сегодня в Достоевском снова стараются видеть лишь одну составляющую его творчества. «Светлый, жизнерадостный Достоевский» – так назвал свою книгу один из исследователей. И Достоевского стараются подать читателю исключительно как светлого и жизнеутверждающего. Но ведь любой думающий человек, едва открыв Достоевского, тут же обнаружит, насколько тернист и непрост путь к свету с таким поводырем, как Достоевский…

Достоевский родился в Москве, прожил большую часть жизни и умер в Петербурге. Бывал во многих странах мира. В любом крупном городе или за границей он оказывался лишь одним из многих. Наряду с ним там бывали, жили или родились десятки других ярчайших личностей. Явившись для Омска едва ли не единственным «гением места», Достоевский на многие годы определил направление творческих поисков местной интеллигенции. Краеведы, ученые, журналисты разыскивали в архивах и библиотеках любое упоминание о Достоевском и его пребывании в Омске. Люди из омского окружения писателя становились известными лишь потому, что они хоть как-то соприкасались с Достоевским. Одновременно возникали легенды и мифы, связанные с пребыванием Достоевского в Омске и вообще на сибирской земле. То и дело возникали дискуссии о том, где именно отбывал каторгу писатель, об условиях его жизни в остроге, о способах оказания ему помощи и тому подобное. При этом интерес к Достоевскому шел снизу, из массы. Власть оставалась равнодушной и никаких шагов не предпринимала. Но после пяти десятилетий настойчивой работы местной интеллигенции власти всё же приняли решение о создании литературного музея. 28 января 1983 года в бывшем доме комендантов крепости, где бывал Федор Михайлович, был открыт Омский литературный музей имени Ф.М. Достоевского. Закономерно, что в экспозиции музея самый большой зал был отведен рассказу о жизни и творчестве писателя. Экспозиция музея создавалась на излёте застойных лет. Может быть, поэтому художник увидел Достоевского через призму его каторжных впечатлений. Хотя музей в 1983 году был признан за его художественное оформление лучшим по Российской Федерации, на протяжении почти всех последующих 23 лет работы музей подвергался критике за то, что в нем темно и мрачно. Губернатор Омской области Л.К. Полежаев еще в 1996 году подержал предложение музея о необходимости капитального ремонта здания и созданию новой экспозиции. Однако по каким-то причинам, в то время постановление губернатора не было профинансировано.

На протяжении ряда лет Л.К. Полежаев проявлял неуклонную волю к преломлению общественного сознания. Ведь длительное время название города Омск в фольклорной традиции расшифровывалось как «Отдаленное Место Ссылки Каторги». Это негативное восприятие надо было стереть вовсе. Хотя Омск давно зарекомендовал себя как крупнейший и успешный промышленный, сельскохозяйственный, научный и культурный город России, в начале 21 века возникла необходимость подчеркнуть, что власть носит просвещенный характер, уделяет усиленное внимание формированию духовности и новой иерархии духовных ценностей. Эта позиция читается во многом. Её суть хорошо иллюстрируют два памятника Ф.М. Достоевскому, установленные в Омске. Если металлическая скульптура А. Капралова «Крест несущий» и своим названием, и исполнением, прямо отсылала зрителя к размышлениям о «Голгофе» Достоевского, о его каторге, то скульптура С. Голованцева, установленная по заказу губернатора Омской области Л.К. Полежаева, уже носила значительно более обобщенный характер. В ней нет ничего, что напоминало бы о каторге. Изображен идущий человек в развевающемся одеянии. Голова человека похожа на голову Достоевского. Он несет в правой руке книгу. По замыслу скульптора по обеим сторонам аллеи, ведущей от Тарских ворот, должны быть установлены скульптурные группы, изображающие как персонажей Достоевского, так и омичей времени его пребывания в городе. Памятник являет собой максимально обобщенный образ. В скульптуре работы С. Голованцева нет никакого надлома, трагедии, ментально присущей Достоевскому. Главное – тема движения, пути, по которому идет вполне уверенной походкой весьма крепкой наружности мужчина.

Также при Л.К. Полежаеве наряду с возведением новых и реставрацией разрушенных православных храмов, стали осуществляться невиданные ранее издательские проекты. Одним из таких проектов был выпуск в свет уникального Полного собрания сочинений Ф.М. Достоевского. Эта красивая и эффектная акция носила выраженный амбициозный характер и подразумевала претензии Омска на звание «третьей столицы» России после Москвы и Петербурга. Предыдущее Полное собрание было издано в Ленинграде в 70-е годы 20 века. В «омское» собрание впервые вошли 90 листов «неизвестного» Достоевского, то есть тексты, впервые атрибутированные исследователями как «достоевские», при жизни писателя публиковавшиеся без авторской подписи или под псевдонимами. В это собрание впервые за всю историю изданий Достоевского включены отдельными томами рисунки писателя, его дневники и записные книжки. К каждому тому написаны новые научные статьи и реальные комментарии. Отличное полиграфическое исполнение и кратчайшее сроки выхода в свет 20-ти книг нового Полного собрания сочинений Достоевского сразу же привлекли к Омску внимание культурной общественности России, да и всей Европы. Оказывается, в Омске придают огромное значение культурной традиции, заново прививая вкус к чтению, возвращая интерес к культурному досугу и поднимая его на качественно новый уровень. Поэтому здесь и один из лучших театров России, и крупнейшая в России научная библиотека, и музей изобразительных искусств с богатейшей коллекцией, сравнимой с коллекциями лучших музеев страны.

Нельзя не отметить, что в реализации культурных акций власть не отказывает себе в демонстрации силы. Не только Полное собрание сочинений было издано в рекордно короткие сроки – на каждый том объемом в среднем около 40 авторских листов редакции отводился всего лишь календарный месяц… В 2006 году в невиданные сроки, практически за четыре месяца, была осуществлена полная реконструкция литературного музея и прилегающей территории. Учитывая, что музей располагается в памятнике истории 18 века, на полную реставрацию его стен потребовалось бы значительно более длительное время. Равно как и на тщательную проработку экспозиции музея, охватывающую два века истории формирования и становления литературных традиций в регионе. Видимо, снова, как в давно ушедшие в прошлое времена, становится главным выполнить приказ и руководящую волю. Снова ради достижения цели могут быть положены любые материальные и людские ресурсы… Видимо, новые условия отношений общества и власти, в сочетании с новыми, ужесточившимися условиями выделения бюджетных средств и контроля за их использованием дают новые плоды, о качестве которых придется судить следующим поколениям омичей. 21 век ознаменовался творением мифа о Достоевском «сверху». Как справедливо заметил известный современный философ Владимир Малявин, «миф слишком мощная машина, чтобы власть могла позволить ей простаивать». Идеи, на протяжении многих лет высказывавшиеся в печати омскими учеными и литераторами, в том числе и мной о том, что Достоевский – «омский бренд, визитная карточка города», воплотились и стали реальностью. Как известно, когда колокол отлит, имя его создателя перестает иметь какое-то значение. Объективный мир должен восприниматься общественным сознанием не иначе, как в образах «сознательно конструируемой мифологии».

Теперь Омск для любого промышленника, бизнесмена, военного или гражданского лица, туриста или путешественника, журналиста или писателя навсегда станет городом столь же полифоничным, каким было и остается творчество Достоевского. Это город, в котором четко, согласно всем правилам семиотики, структурированы все сферы – промышленность, наука, культура и даже мифологическая среда. Все имеет свои знаки, символы и предназначение. Одним из отчетливо читаемых знаков, отслеживаемых общественным сознанием, являются приоритеты, определяемые направлением финансирования. Любой омич может навскидку назвать несколько подобных приоритетов. В начале 21 века щедро профинансировано и закрепление Достоевского в общественном сознании. Таким образом, Федор Михайлович отныне официально признан писателем 21 века. А, следовательно, его биография и творчество несмотря ни на что, должны вызывать оптимизм, нести свет духовного знания, пробуждать интерес к людям, жизни и благодарность Творцу за возможность созидательного труда на благо Отечества. Достоевский, по мнению власть предержащих, нынче – одна из покоренных стихий, которая должна служить определенную службу и, покоренная, выполнять определенные задачи.

В «Балладе о Федоре Достоевском» известный, рожденный Омском, поэт Леонид Мартынов, писал: «Достоевский//Остается Достоевским,//Отвергая перетолкованья». Баллада заканчивается следующими словами, которыми позволю себе закончить свое сообщение и я:

Но ведь Невский,
Остается Невским.
Как и Достоевский Достоевским,
Точно так же, как и Валиханов,
Хоть и много разных великанов
И живых и всяких истуканов
За сто лет
Исчезло,
В Лету
Канув!

 

< вернуться назад