Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

Я. Большаков
"И Крым, и море, и любовь"

- Ну, что же ты там сидишь? Иди сюда, вода такая теплая!

С Наташей они познакомились всего пару часов назад.

Этим летом в Судак друзья приехали впятером: Сережка и Толик сняли комнатку почти у самого моря на улице Зеленой, а оба Сашки и Володька поселились втроём немного подальше - на Цветочной. Сегодня вечером, как, впрочем, и вчера, и позавчера, и всю прошедшую неделю вся их дружная компания после дневного копчения на пляже, многократного купания, ужина в «Троянде» и короткого отдыха отправилась на танцы.

Летних танцплощадок в прибрежной зоне было две: одна – в парке пансионата «Судак», а другая - на территории «Санатория ВВС». В санатории забетонированную круглую площадку окружала высокая решетчатая ограда, и вход на танцы был платным, а вот в парке площадка была открытой, но функционировала не каждый день. Вот и сегодня в «Судаке» был выходной, поэтому друзья и двинули в «ВВС». Пока стояли в очереди за входными билетами, Сережка сквозь решетку разглядывал сидящих вдоль ограды, на низеньких скамеечках, девиц. Собственно, долго этим заниматься ему не пришлось – почти сразу взгляд наткнулся на одну из девушек и дальше скользить уже не пожелал. Девчонка и впрямь была хороша: в ярком легком платьице, тоненькая, ещё слегка, по детски угловатенькая, с, распущенными по узким плечам, роскошными каштановыми волосами, темноглазая и чернобровая. На вид - лет семнадцать - восемнадцать.

Когда парни прошли контроль, музыканты уже вовсю наяривали какую – то ритмичную мелодию. Несколько пар лихо отплясывали, но большинство любителей танцев в этом процессе пока участия не принимали – присматривались. Сережка глазами отыскал понравившуюся девушку – та о чем - то оживленно болтала со светленькой девчушкой, очевидно подружкой. Подружка, миленькая, но не более того, была росточку небольшого. А вот Сережкина избранница, похоже, была если не выше, то, по крайней мере, одного с ним роста. Это сильно осложняло дело. В те незабвенные доперестроечные времена девушки оценивали кавалера не по «прикиду» и щедрости, а, в первую очередь, по внешним данным. И немаловажным фактором, при этом, был рост парня. А с ростом у Серёжки было не очень, во всяком случае на фоне своих товарищей - баскетболистов и волейболистов. Поэтому действовать надо было решительно и быстро – пока его друзья красавицу ещё не заметили. «Пройдусь», - небрежно бросил он Толику, когда оркестр заиграл медленный танец.

«Разрешите Вас пригласить?» – Сергей уверенно протянул к девушке руку. Однако та принимать приглашение не спешила. Она окинула парня внимательным взглядом, чуть – чуть усмехнулась, но, всё же, помедлив, приглашение приняла. Танцуя, Сережка заглянул ей в глаза, благо они были на том же уровне, что и его собственные, и… его понесло. Никогда ещё он не был так говорлив и красноречив. Шутки и комплименты сыпались из него как горох. Девушка слушала молча, изредка коротко поглядывая своими карими и лучистыми - в Сережкины. Музыка закончилась. Сергей поблагодарил партнершу и поспешил к Толику.

- Познакомился? – поинтересовался тот.

- Твоя светленькая!

- А может…

- Нет! – оборвал друга Сергей.

- Ну, светленькая, так светленькая, - не стал спорить Толик.

Приглашать девушек на следующий танец они пошли уже вдвоём. В перерыве между танцами дружно болтали всей компанией. Красавицу звали Наташей, а подружку - Катей. Девушки отдыхали в Крыму уже три недели – и назагорались, и накупались вволю. И всё бы хорошо, да только завтра, с утра, им уезжать. Узнав об этом, парням, по законам курортного времяпровождения, надо бы было вежливо попрощаться и срочно переключиться на другой объект. Но поступать так что – то не хотелось: Наташа Сережке нравилась всё больше и больше, а Толику, похоже, было сегодня вообще всё равно. Вскоре стало ясно - Сережкин трёп дал положительный результат. Танцуя, Наташа всё чаще и продолжительнее поглядывала на партнера, на вопросы его отвечала хотя и коротко, но с улыбкой. И, осмелев, не дожидаясь окончания танцевального вечера, Сережка предложил Наташе прогуляться по набережной – неожиданно она легко согласилась.

Они бродили по ночному Судаку и говорили, говорили. Уже совсем стемнело, и только фонари ещё высвечивали линию набережной точками азбуки Морзе. На фоне звездного южного неба изредка мелькали бесшумными черными молниями летучие мыши, стрекотали цикады, лениво плескалось море. И запах! Ах, этот, ни с чем не сравнимый, запах ночного летнего Черноморского побережья - смесь влажного морского воздуха с терпким ароматом южных растений.

В слабо освещенном пространстве между фонарями темнела ажурная скамеечка – они присели. Одной рукой Сергей обнял Наташу за плечи – легкое сопротивление, как и раньше в танце, когда он попытался прижать девушку к себе, было недолгим, а другой – привлек её темную головку к себе. Целовались они долго. Сначала Наташа на поцелуи не отвечала, но постепенно южная ночь и темперамент натуральной брюнетки взяли своё. Поцелуи становились всё продолжительнее, а объятия всё теснее и теснее. И только когда Сережкина рука скользнула в вырез легкого Наташиного платьица, девушка отстранилась:

- Поздно уже, Сережа, завтра рано вставать.

- Тогда, может быть, искупаемся? Перед отъездом положено!

- У меня купальника с собой нет, а ты купайся, я подожду.

Сережка сбросил рубашку, стянул джинсы и сбежал по ещё теплому песочку к морю. И вода тоже была теплой. Несколько раз нырнув, и немного поплавав, он вышел на берег и легкомысленно, как выяснилось позже, натянул джинсы прямо на мокрые плавки.

Домик, в котором девушки снимали комнату, белел в конце набережной. Пока шли к нему, Наташа молчала, и только у самого домика вдруг заявила:

- Я, пожалуй, тоже искупаюсь. Подожди меня здесь, я возьму купальник и полотенце.

Через пару минут она вышла с большим махровым полотенцем на плече, и с каким – то смущенно – загадочным выражением на лице.

- Купальник не забыла, - напомнил Сережка.

Наташа еле слышно ответила:

- Да, я думаю, ночью можно и без купальника.

И вот они опять у ночного моря…

- Только…Сережа, я там, за камнями, разденусь. А ты не подглядывай!

Сережка присел на большой серый валун у самой воды. Груда из нескольких точно таких же камней темнела метрах в десяти дальше по берегу – туда, за камни, и направилась Наташа.

Становилось всё прохладнее, да и мокрые плавки давали о себе знать. Постепенно ощущение дискомфорта перешло у Сережки в мелкую противную дрожь.

Между камнями и белой узкой полоской пены у берега мелькнул профиль Наташиного силуэта. И даже этого мгновения хватило для того, чтобы увидеть как прекрасно её обнаженное юное тело.

Сережка живо представил, как он сбрасывает с себя одежду, как он плывет к девушке, как они плещут водой друг в друга – сначала на расстоянии, а потом всё сближаясь и сближаясь. Как сблизившись, он обнимает Наташу за хрупкие нежные плечики и медленно приближает её к себе. Как он сначала вздрагивает от легкого прикосновения её прохладных твердых сосков, а затем уже сильнее притягивает её к себе. Как руки его медленно скользят вниз по бархатной коже девичьей спины, постепенно прижимая к своему животу её упругий животик, а затем и бедра. И когда губы их встретятся в поцелуе, тело её станет податливым, обмякнет, он подхватит её на руки и понесёт к берегу. Почти невесомое на глубине, по мере выхода из воды, тело Наташи будет постепенно становиться всё тяжелее и тяжелее. И, как бы уже не в силах нести дольше этот драгоценный груз, Серёжка уложит девушку на брошенное на песок полотенце…

- Ну, что же ты там сидишь? Иди сюда, вода такая теплая!

А Сережка элементарно замерз. Мелкая дрожь давно перешла в крупную, зубы выбивали барабанную дробь, а кожа на руках и ногах стала совсем «гусиной»… Ему уже ничего не хотелось. Вернее, хотелось только одного – поскорее оказаться в теплой комнате, скинуть с себя всё, а главное стянуть эти мокрые и холодные плавки, растереться сухим полотенцем и нырнуть под одеяло. Хорошо бы ещё горячего чаю выпить, да только какой ночью чай…

Наташа ещё немного поплескалась, затем отплыла за камни и, через несколько минут, уже шла к своему замерзшему кавалеру. Стройная фигурка, освещенная рассеянным светом фонаря, – в одной руке сланцы, через сгиб другой - перекинуто полотенце, слегка развевающиеся от легкого бриза волосы - такой она и запомнится Сергею.

Он проводил её до домика, они, молча, поцеловались. Ему показалось, что уходя, уже на пороге, она обернулась…

Девушки уехали ранним утром. Сережка с Толиком их не провожали – проспали.

 

< вернуться назад