Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского


Я. Большаков
"Кирюша - барин"

Заседание профкома продолжалось уже второй час. Повестка дня состояла из одного пункта – личное дело инженера Кирилла Баринова. Кирилла Баринова – «Кирюшу - барина» знали в КБ и на заводе все. Знали и любили. Любили той любовью, которой мать любит своего непутёвого сына. Кирюша был личностью легендарной, о его похождениях рассказывали анекдоты, его приключения обсуждали в курилке и при встрече.

- Ты слышал, как вчера Кирюша в «Железку» проник?

«Железкой» у нас в городе называли весьма популярный ресторан в здании ж/д вокзала.

- А что - не пускали?

- Кто бы его пустил, в «сиську» пьяного!

- Ну и как попал?

- А снял пальто, повесил его снаружи на дерево, у окна зала ресторана, постучал в стекло. За столиком у окна сидели его знакомые – открыли, он залез и сел с ними, как ни в чём ни бывало.

По другой версии этой истории Кирюша подарил пальто проходившему мимо бомжу, а из ресторана, после кутежа, уехал к подруге на такси. Заявился к ней зимой в одном костюмчике и на её вопрос:

- Кирюша, что случилось, тебя ограбили!? – ответствовал:

- Танюша, я так к тебе спешил, что забыл одеться!

Прозвищу своему Кирюша соответствовал полностью – он любил хорошо «кирнуть» и всегда, при любых обстоятельствах, выглядел «барином». Высокий, полный, всегда с добродушной усмешкой на несколько уже одутловатом от постоянных кутежей лице. Глядишь на него и, губы сами расплываются в улыбке.

Как – то зимой мне довелось наблюдать забавную сценку. Середина января, мороз градусов под тридцать. По территории предприятия, в меховом пальто, в меховой шапке с опущенными ушами, закутанный в шарф, неспеша, вальяжно плывёт, иначе не скажешь, Кирюша. А навстречу ему семенит скукоженный, в демисезонном пальтишке, в кепочке, в легких концертных туфельках художественный руководитель эстрадного оркестра «Радуга», Аркадий Шацкий.

Аркаша был в городе не менее известной личностью. Его оркестр, первый, и долгое время единственный в городе, играл джаз. А джаз, в то время, ещё ой как не приветствовался властями! Это потом, лет через десять, Аркаша со своими музыкантами объездит с гастролями пол Союза и пол Европы, и прославит наш небольшой приволжский городок. А дочь его, Нина, станет известной джазовой певицей. Но всё это будет потом, а сейчас Аркаша был нищим интеллигентом, музыкантом, и, формально числившись инженером в одном из отделов КБ, получая соответствующую зарплату, руководил заводским эстрадным оркестром.

- Арк-а-а-а-ша, подожд-и-и-и-и, куда ты так тор-о-о-о-пишься? – хватает замерзающего Аркадия за рукав легкого пальтишка Кирюша, - Давай поп…им!

- Л-л-летом, Кирюша, л-л-летом поп…им, - барабанит зубами музыкант.

На работу мы с Кирюшей ездили одним маршрутом автобуса. Рано утром автобус набивался, что называется, битком. Невыспавшийся, раздраженный народ в салоне, переругивается наступая на ноги, сражается за место. Последним в автобус влезает Кирюша.

Двери закрываются, автобус трогается, в салоне стоит галдёж. Кирюша некоторое время, прикрыв глаза, молчит, затем разлепляет припухшие веки и, перекрывая шум, на весь салон лениво басит:

- Ну что это такое! Зайдешь утром в автобус, усталый как чёрт, голова и так трещит, тебе бы отдохнуть, поспать, а тут шумят, галдят, толкаются. Ну, что это такое!

- Народ в автобусе сначала удивленно замолкает, затем хохочет. Настроение у тружеников явно улучшается.

И вот теперь на профкоме разбирается личное дело Кирилла Баринова. Кирюша, уже во второй раз, совершил прогул. Надо сказать, что и за один прогул на «оборонке» недисциплинированного работника вполне могли уволить. Но уволить могли только с согласия профсоюзного комитета предприятия. К тому же, тут был случай особый - Кирюша был молодым специалистом, попал в наше КБ по распределению из престижного столичного ВУЗа, и должен был отработать у нас, положенные по закону, три года. И увольнять его раньше было нельзя, хотя сам – то он как раз этого и хотел! Кирюша хотел вернуться поскорее в столицу, к привычной жизни сынка обеспеченных родителей.

Увольнять нельзя, значит надо воспитывать и наказывать как – то по-другому. Кроме того, наш молодой, недавно избранный, председатель профкома дружил с Кирюшей, и накануне прогула гуляли они вместе. Да и сам председатель на следующий день припоздал на работу, но у него, в отличие от Кирюши, был теперь, так называемый, «свободный вход». То есть в его заводском пропуске стоял соответствующий штампик, и профсоюзный босс местного масштаба мог проходить через проходную беспрепятственно, в любое время, по согласованию с собственным начальством, конечно. Но какой начальник стал бы ссориться с председателем профкома? В профкоме и путевки распределяются, и награждения всякие обсуждаются – себе дороже будет.

А председатель так и сказал членам своего комитета:

– Кирюша мой друг, судить его объективно я не могу, давайте без меня обсуждайте, а я ваше решение поддержу.

Умыл, так сказать, руки. И вот сидим мы, члены, и обсуждаем, и осуждаем всеобщего любимца…

После долгих обсуждений вынесли Кирюше приговор – строгий выговор с последним предупреждением и занесением в личное дело, а также - лишить его будущей квартальной премии на 100%. Последнее наказание было чисто символическим - квартальную премию мы не получали уже второй год. Кирюшу наше решение огорчило – он - то надеялся что уволят.

 

< вернуться назад