Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

Ураган

Февраль 1919 года

Над Омском, бывшим в то время столицей Верховного правителя России Александра Васильевича Колчака, пронесся небывалый, огромной силы снежный ураган. Были и разрушения и жертвы.
Вот как описывала это событие ведущая газета того времени «Сибирская речь» 16 февраля в заметке под заголовком «Ураган», рисуя жуткую картину этой стихии.
«В ночь на 14 февраля в Омске началась снежная метель. К утру она перешла в бурю. Вздрагивали телеграфные столбы, где-то гремело железо на крышах. Улицы покрылись неприступными снежными буграми. Местами совершенно невозможно было пройти и приходилось далеко обходить.
В течение дня она не утихла, а перешла в беспощадный свирепый ураган. Стоял оглушительный вой. Это была какая-то вакханалия звуков. Раздавались оглушительные удары, похожие на выстрелы. Казалось, что легионы невидимых злых духов справляют свой шабаш на улицах Омска. Были случаи, когда на мостовую падали целые крыши.
С грохотом летели куда-то куски кровельного железа. Невидимые руки рвали, как паутину, телеграфные провода и искусно плели заграждения на улицах. В двух шагах невозможно отличить человека от лошади. Почти на каждом шагу можно было наблюдать копошащихся в снегу, в проволочных заграждениях прохожих, силящихся освободиться и подняться. Сила ветра была такова, что колокола на церквях звонили произвольно. На железном мосту ураган перебросил через перила одну даму. К утру 16 февраля дома были занесены снегом, тротуары непроходимыми, около домов громадные сугробы снега, на дорогах нашли несколько замерзших крестьян, выехавших из города домой. Говорят о множестве раненых…»
Некоторое описание этого стихийного бедствия есть в трех письмах Анны Васильевны Тимиревой, любимой женщины адмирала Колчака, адресованные ему лично, хранящиеся в фонде Колчака в ЦГАОР в Москве.
В дни этого бедствия адмирал находился в дальней поездке на фронт и по городам Урала. Письма отправлялись вместе с другими документами курьером.
Анна Тимирева работала в Омске при ставке Верховного правителя переводчицей. Но и выполняла и другие работы: в швейной мастерской , где шьют обмундирование для армии или в армейском госпитале, выполняя самые непрезентабельные работы по уходу за ранеными. Как раз в такой день на обратном пути из госпиталя и застала ее та снежная буря.
Вот что рассказала она в первом письме своему любимому Александру Васильевичу. Письмо датировано 14 февраля , обратный адрес: Надеждинская, 18:
«… Такая вьюга, что я не дошла бы домой со службы, если бы добрый человек не подвез – ничего не видно, идти против ветра – воздух врезается в легкие, не дает вздохнуть. Домишко почти занесен снегом, окна залеплены, еще нет и 5 (часов), а точно поздние сумерки… уйти – и нечего думать высунуть нос на улицу… кругом все больны, кто лежит вовсе, кто еще ходит. Я пока еще ничего, хожу от одной постели к другой… Но мысль заболеть приводит в панику.
Дорогой мой, милый, возвращайтесь, только скорее, я так хочу Вас видеть, быть с Вами, хоть немного забыть все, что только видишь кругом одно сплошное неприглядное житие.
За Вашим путешествием я слежу по газетам уже потому, что сообщения о нем приходится переводить спешным порядком для телеграмм, но, Александр Васильевич, милый, они очень мало говорят мне о Вас, единственно моем близком и милом, и этот «Верховный правитель» кажется существом, отдельным от Вас и имеющим только наружное сходство с Вами, далеким и чуждым мне.
И потому, голубчик мой родной Александр Васильевич, очень жду Вас и Вы приезжайте скорее и будьте таким милым, как Вы умеете быть, когда захотите и каким я Вас люблю».
На протяжении всего времени пребывания в Омске Анна Тимирева проживала отдельно от адмирала. Найти жилье в переполненном беженцами «третьей столице» было не просто. Все же ей нашли дом и даже с отдельной комнатой на улице Надеждинская, 18 ( ныне это угол улиц Певцова и Чапаева. Дом и весь квартал снесены при строительстве современных зданий).
А тогда надо же было такому случиться, что накануне этого стихийного бедствия в доме, где она квартировала умер хозяин. О чем и сообщила она в письме следующего дня:
«Сегодня утром еле откопали наш дом, столько навалило снегу. После вчерашней вьюги мороз, а дом весь топить нельзя из-за покойника». Дальше Тимирева объясняет, что вся атмосфера затянувшихся из-за урагана похорон, многолюдной толчеи, невыносимо тяжелого воздуха в комнатах усиливала ее тягостное состояние. «…Мне холодно, тоскливо и так одиноко без Вас. Позорно сбегаю, не знаю куда – может быть, к Вам. Не могу оставаться».
Письмо следующего дня Анна Васильевна пишет уже из колчаковского особняка, указывая его тогдашний адрес, (впрочем, таковым он остался и поныне) – Береговая, 9:
«… второй день, что я на основании захватного права пользуюсь Вашей комнатой, койкой и даже блокнотом с заголовком «Верховный правитель». Я сбежала из дому, не выдержав похорон со всеми атрибутами. Эти дни, правда, были похожи на какой-то кошмар. Сегодня возвращаюсь к себе обратно. Опять буран, но солнце все-таки светит…
Хочу сейчас идти на службу, надеюсь, не занесет. Снегу на набережной нанесло горы, то круглые холмы, то точно замерзшие волны. Снег набился между рамами, вся ваша терраса завалена снегом. Ну и климат…»
Как писали тогдашние газеты, в очистке города от снежных завалов, при огромном объеме работы, принимал участие весь армейский гарнизон и, естественно, все горожане.
Анна Тимирева по заваленному снегом Омску из особняка, конечно, пошла на службу – это недалеко – бывший губернаторский дворец, где она, поднявшись по железной лестнице на второй этаж в Отдел печати при Управлении делами Совета министров и Верховного правителя, приступила к своим обязанностям переводчицы писем, телеграмм с разных концов света. Потом дальше – в швейную мастерскую, в госпиталь, чтобы принести хоть какую-то пользу, чтобы хоть как-то освободиться от гнетущего холода, тоски и одиночества в отсутствии ее любимого Александра Васильевича.
В наше время можно только сожалеть о том, что находясь в центре исторических событий, а потом прожив тяжелый, трагический жизненный путь (37 лет тюрем, лагерей, ссылок), Анна Тимирева не оставила никаких воспоминаний об омском периоде жизни, достойным отдельной книги, сказав однажды: «Трудно писать о том, о чем молчишь всю жизнь».
И только три письма, чудом сохранившихся, прошедших в числе с другими материалами адмирала Колчака, множество перепитий, наконец-то попали в Россию, стали доступны историкам, краеведам, ученым, и мы из их короткого содержания узнали, что происходило в Омске в феврале 1919 года.

 

< вернуться назад