Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

Была ли мистификация?

Бывал ли адмирал А. В. Колчак в доме писателя Антона Сорокина (ул. Лермонтова, 28-а)? Кто-то утверждает: бывал. А кто-то напротив говорит: быть такого не могло. Спор этот длится давно. Единая точка в этом споре не поставлена. Автор этого материала верит в визит адмирала…

Разный взгляд на этот факт возник после опубликования в 60-е годы прошлого века в журнале «Огонёк» воспоминаний об Антоне Сорокине его современника и ученика, а в будущем известного писателя и драматурга Всеволода Иванова, проживавшего в то время в Омске и посещавшего сорокинский литературный салон.
Вот отрывок из этих воспоминаний:
«…Однажды вскоре после моего прихода к нему на второй этаж,… пришла молодая женщина, слегка широколицая, с большими веселыми глазами и слегка полная. По ее разговору я понял сразу, что она актриса. Но мне не пришлось разговориться с ней: послышался звонок, и в комнату вошел небольшого роста седеющий человек, подстриженный бобриком, в черном мундире. Он поздоровался с актрисой, затем с женой Сорокина, поцеловал им руки, а затем Сорокин представил меня военному, сказав, что это, мол, молодой гений, сибирский прозаик, с которым переписывается М. Горький. Военный, пожав мне руку своей маленькой рукой, как-то небрежно проговорил: - Колчак.
После этого мы сели пить чай. Разумеется, вовсе не ожидая увидеть у Сорокина сибирского правителя, я растерялся… Антон Сорокин говорил о литературе… Чай Колчаку подали в серебряном подстаканнике, в котором обычно пил сам Антон… Колчак слушал Сорокина небрежно, глазами приглашая актрису встать и уйти: это была его жена… Актриса не торопилась и вообще обращалась с грозным правителем довольно небрежно… Поцеловав руку супруге Сорокина, Колчак ушел, ведя под руку свою даму».
Время, в котором происходил этот визит, по описаниям В. Иванова – зима – он пробирался в дом Сорокина по завалам снега. В этом эпизоде он не упоминает кто еще присутствовал у Сорокина, видимо, только и было исключение для «сибирского гения». А такой весьма важный гость, как сибирский правитель, мог прийти только по приглашению самого хозяина. А что касается «актрисы» и «жены», - понятно, что это была любимая женщина адмирала Анна Васильевна Тимирева, уже хорошо знакомая Сорокину и наверняка бывавшая ранее в его доме, потому вот так просто пришла. А он пришел потом – служба все-таки.
Что ни говори, а большую загадку загадал омским краеведам сорокинский ученик…
А спросите: зачем ей, а более всего ему – известному адмиралу, Верховному правителю России, в жизни которого расписан каждый час, - надо было прийти в дом писателя, уже зарекомендовавшего себя в почтенной публике своим странноватым поведением чудака, выдумщика, скандалиста, саморекламиста, провозгласившего себя «Королём сибирских писателей», выдвинувшим себя на Нобелевскую премию… Но в нужный час Сорокин становился другим человеком: серьезным и собранным. В. Иванов вспоминал: « Я знал его в течение трех или четырех лет и должен сказать, не встречал человека разумнее его». Написанные статьи, рассказы, изданные книги как раз и говорят об этом… Его дом в это «колчаковское» время был открыт для всех, кто проявляет интерес к литературе и искусству. По воспоминаниям современников, ни одна знаменитая творческая личность не проходила мимо этого культурного центра. Не объехал его в марте 1919 года известный футурист, художник, друг Маяковского Давид Бурлюк, будучи проездом в Японию и Америку, гостил у Сорокина, рисовал. Бывали у него и такие литературные фигуры того времени как: Г. Вяткин. Ф. Березовский, С. Ауслендер, Г. Маслов, Николай Иванов (Анов), В. Янчевецкий (Ян) и еще с десяток разных творческих личностей. Ну, разве не могла в этом культурном салоне не бывать Анна Тимирева, с юных лет увлеченная рисованием, сочинением стихов, театром и музыкой. Ведь она была дочерью выдающегося музыканта, дирижера В.И. Сафонова, имела блестящее образование, в совершенстве знала немецкий и французский. В первые дни своего пребывания в незнакомом городе она, естественно, стала искать для общения людей культуры. А вездесущий Сорокин никак не мог не привлечь ее внимание. Возможно, он-то первый и пригласил ее к себе на литературный вечер послушать талантливую молодежь, да и самого с чтением нового рассказа. Конечно, Анна Тимирева пришла. А потом был этот визит адмирала. Он, как мужчина, подчинился творческому порыву любимой женщины и… простому любопытству…
Воспоминания В. Иванова не стали убедительными для Леонида Мартынова: в своей книге «Воздушные фрегаты», в новелле об А. Сорокине, он написал: «…что это был один из сорокинских трюков», мол, бывало такое у «писательского короля» выдавать какого-либо шутника за знаменитую личность, а юный Иванов этому поверил…» Вот только как-то не убеждает, чтобы В. Иванов, человек 24 годов от роду (родился в 1895 г.) поверил бы этому «трюку». Трюкачество, фантазерство Сорокина – вот основной «гвоздь сомнений», который забивают некоторые краеведы в действительную реальность. У Мартынова здесь скорее предположение, чем утверждение, и оно основывается на том, что Сорокин ни разу не обмолвился словом о пребывании в его доме адмирала. Ну, еще бы. С приходом красных о Колчаке надо было крепко молчать или говорить только плохое. Вот и придумывал потом А. Сорокин в 1924 году, чтобы себя обезопасить, свои «Скандалы Колчаку», которые далеки от реальности.
Другой омич, известный краевед Ш. более поверил словам Мартынова и в газете «Ореол-экспресс» в 1998 году опубликовал статью «А Колчак-то был липовый», где утверждал, что это была мистификация-розыгрыш с участием настоящих артистов, а В. Иванов пил с ними чай и уверовал, что это настоящий Колчак и его гражданская жена. И в столичной газете «Россия» поместил свое утверждение, что Колчак никогда не пил чай у Антона Сорокина, то был всего лишь спектакль с участием конкретных двух лиц (где? когда?), в который «искренне поверил юный подпольщик». Опять «юный» и еще «подпольщик», каковым В. Иванов при белых не был, а работал наборщиком в колчаковской газете «Вперед», о чем потом умалчивал.
С крахом белого движения дальнейшая судьба Колчака и его любимой женщины известна. Он был расстрелян большевиками в Иркутске. Она сама «заарестовалась», чтобы разделить с ним судьбу, но в июне 1920 года была этапирована в Омск для свидетельских показаний на суде над колчаковскими министрами. Потом была заключена в концентрационный лагерь, находившийся в конце улицы Учебной (ныне станция юннатов). Народа в этом узилище в зиму
1919-20-го годов сгибло неисчислимо. С появлением там Анны Тимирёвой мор тысяч заключенных «белых» несколько спал.
При большевистской власти жизнь А. Сорокина изменилась резко. Он хоть и пытался по прежнему чудачить, но его эпатажи пресекали… Дважды выселяли из дома, как «буржуя». А в феврале 1921 года он был арестован ГубЧК по подозрению в контрреволюционной деятельности и чтобы выяснить, что за сборища у него бывают. В Сибири в это время гремело восстание крестьян, спровоцированного продразверсткой. В городе шли аресты по малейшему подозрению. Сорокин на вопросы следователя отвечал в письменном виде. Один из вопросов был такой: с какой целью у него в ноябре 1920 года, после Октябрьской амнистии, была любовница Колчака? Сорокин написал: «Я вызвал ее… открыткой, мне были нужны сведения для драмы «Гибель годовалого царства»… Она просилась на ночлег, но я ей отказал…» Так поступил, а, может, по-доброму?.. Но тут же возникает вопрос: откуда следователь узнал, что к Сорокину приходила Анна Тимирева? Разгадка в следующем: примерно в одно время с ним, но по другому поводу, была арестована родная сестра Софья (обоих потом выпустили под подписку). В это время они жили всей многочисленной семьей во второй половине дома у отца, там же и Антон со своей Валентиной Михайловной, выселенные из своей квартиры. В деле есть и такая запись: «В квартире я живу обособленным со своей женой ото всех, так как со всеми в ссоре…» И еще подследственный добавил, скорее всего, кривя душой, но чтобы как-то облегчить свою участь: «В последнее время мне жилось хорошо… Жизнью я был доволен вполне…». И это в то время, когда его лишили собственной квартиры и появились острые проблемы с питанием и топливом. Судебные дела Антона и Софьи Сорокиных хранятся в архиве УФСБ по омской области – оба мной читаны (-В.Н.).
К сожалению, ответы Софьи на вопросы чекиста прочитать почти невозможно из-за неразборчивого почерка, плохой бумаги и выцветших чернил. К своему брату она относилась (это известно из разных воспоминаний) неприязненно, поэтому, по всей вероятности, и открыла «тайну» о посещении её брата известной женщиной. Анна Тимирева пришла к Сорокину в столь опасное время, как к человеку хорошо знакомому. И они беседовали до глубокой ночи, что и записал Сорокин позже в своем недосочиненном «Скандале Тимиревой», хранящемся в фонде писателя в Омском госархиве. Вопрос о посещении знатного дома адмиралом не возникал.
Он остался для всех тайной, которую через сорок лет обнародовал наш земляк классик советской литературы Всеволод Иванов.
Какова же дальнейшая судьба писателя и любимой женщины адмирала?
Антон Сорокин умер в 1928 году в Москве от туберкулеза. Анна Тимирева, после многих лет в неволе, последние годы жизни провела в столице, где и умерла в 1975 году. Оба обрели вечный покой на Ваганьковском кладбище. В 2003 году по инициативе родственников была издана книга А. В. Книпер (фамилия по второму мужу), состоящая из ее стихов, а так же воспоминаний о детстве и встречах с А. В. Колчаком.

 

< вернуться назад