Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

 

Материалы научно – практической конференции “Литературное наследие Сибири”.

"КОЛОНИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС И ЕГО СПЕЦИФИКА В ИСТОРИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ Н.М. ЯДРИНЦЕВА" - М.К. Чуркин - кандидат исторических наук, доцент кафедры отечественной истории Омского государственного педагогического университета.

Литературное и историко-этнографическое наследие Н.М. Ядринцева обширно и многокомпанентно. Общественно-политические отношения в Сибири, проблемы народно-областного начала в русской жизни и истории, судьбы сибирской печати, организация управления и тенденции в развитии просвещения в Зауралье – вот далеко не полный перечень вопросов, ставших предметом специального рассмотрения выдающимся просветителем и публицистом второй половины XIX столетия.

По замечанию большинства современных исследователей главным трудом Н.М. Ядринцева, наиболее полно отразившим его исторические воззрения, стала комплексная монография «Сибирь как колония в географическом, этнографическом и историческом отношении», впервые опубликованная в 1882 г. в ознаменование знакового события – включения Сибири в состав российского государства [1]. По масштабности заявленной проблематики, обширности хронологических и пространственных параметров, труд Ядринцева являлся логическим продолжением традиции написания великих обобщающих историко-этнографических произведений, заложенной в предшествующие эпохи работами Г.Ф. Миллера и П.А. Словцова [2].

Признавая несомненную преемственность подходов к решению историко-краеведческих задач, воспринятую Н.М. Ядринцевым у своих предшественников, нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что различные аспекты региональной истории в работе «Сибирь как колония» представлены им в принципиально ином методологическом ключе. В основе монографического исследования автора лежит плодотворная идея о колонизации, как главном факторе российского исторического процесса, уже озвученная в трудах С.М. Соловьева и лекционном курсе В.О. Ключевского [3]. Тем самым, события, разворачивающиеся в границах зауральского пространства в период с конца XVI и до второй половины XIX вв. логично вписываются в канву российского общеисторического процесса.

К разряду нововведений, привнесенных Н.М. Ядринцевым в практику написания обобщающих исторических сочинений, следует отнести предпринятый исследователем опыт выявления приоритетных факторов, определивших векторы развития различных регионов Зауралья. В числе таковых Ядринцев особо выделял природно-географические обстоятельства колонизуемых районов Западной и Восточной Сибири. Традиция, в соответствии с которой исследованию социально-экономических явлений в Сибири предшествовала подробная характеристика ее естественно-географических условий, сложилась достаточно давно. Однако продолжительный период времени оценка природных компонентов сибирского месторазвития являлась прерогативой естествоиспытателей и путешественников (И.Г. Гмелин, К.И. Максимович, А.Ф. Миддендорф) [4]. Со второй половины XIX в. к изучению природных условий колонизуемых территорий Сибири активно приступили представители историко-этнографической области знания. Значимым событием в исследовании роли природно-географического фактора в освоении региона и закреплении в нем гражданского населения, стал фундаментальный труд Н.М. Ядринцева, в котором содержался обстоятельный анализ географических и климатических условий, вовлеченных в колонизационный оборот территорий восточной окраины России. Симптоматично, что подход к исследованию естественно-географической среды Зауралья в единстве с происходящими там историческими процессами, разработанный Ядринцевым, определил структуру созданных во второй половине XIX – начале XX вв. специальных работ по сибирской проблематике, в которых экономические, социально-политические и психологические аспекты колонизационного освоения сибирских земель рассматривались в контексте природной специфики региона.

Особое место в работе Н.М. Ядринцева занимает вопрос о соотношении движущих сил в колонизационном действе и многофакторности народных миграций. По убеждению исследователя «…Сибирь по преимуществу продукт вольно-народной колонизации, которую впоследствии государство утилизировало и регламентировало» [5]. Тем не менее, Н.М. Ядринцев не умалял значения других видов колонизационного процесса, подчеркивая, что параллельно вольно-народным движениям существовали военные, казенные, промышленные и торговые траектории заселения региона. Отмечая значимость нерегламентированных миграций в русской народной жизни, характеризуя Сибирь, как привлекательное пространство для беглого и «гулящего» люда, Н.М. Ядринцев интуитивно предположил, что экономические и политические обстоятельства в миграционных побуждениях русского населения не являются исчерпывающими. Изучение культурно-бытовых особенностей населения Сибири с учетом времени оседания в регионе, обстоятельств этнографического смешения мигрантов с коренным населением привело Ядринцева и ряд его единомышленников [6] к мысли о складывании в специфических естественно-географических и исторических условиях Зауралья новой разновидности русского народа – «…европейско-сибирского или великорусского инородческого типа» [7]. Детальные описания сибиряка-старожила, как представителя субэтнической группы в составе великорусского суперэтноса, отличавшегося от русского крестьянина большей предприимчивостью, энергичностью, развитостью в умственном и нравственном отношении, открывали широчайшие возможности для научной дискуссии. Поэтому не случайно, что на рубеже XIX – XX столетий, в определении причин народных переселений, характеристики особенностей взаимоотношений внутри сибирского социума, историки пристальное внимание стали уделять социально-психологическим обстоятельствам данных процессов [8].

Наиважнейшим вопросом, рассматриваемым Н.М. Ядринцевым в рамках изучения колонизационных мероприятий является проблема жизнеспособности сибирского общества и условий, в которых происходило становление общественных отношений в регионе. Перу Ядринцева принадлежит тезис о зачаточном состоянии общественных и умственных интересов в местных условиях, равнодушии к образованию, примитивности литературных и эстетических потребностей [9]. Размышляя о причинах подобного состояния дел, автор предлагает собственную оригинальную концепцию. С точки зрения Н.М. Ядринцева, сибирские пространства в течение продолжительного исторического отрезка являлись объектом узкокорыстных государственных интересов. Власти в хронологических границах XVI-XIX вв. видели в регионе только источник пополнения государственной казны или возможность урегулирования социальных проблем в европейской части страны. В качестве такого элемента первоначально использовалась «мягкая рухлядь» (пушнина), приносящая баснословные доходы, в XVII – первой половине XIX вв. Сибирь эксплуатировалась как резервуар для содержания асоциальных элементов (ссылка и каторга), со второй половины XIX в. приоритетное место в колонизационной программе заняло тотальное земледельческое освоение региона. Отсутствие четкой и целенаправленной политической программы по планомерному включению Сибири в канву российской государственности, противоречивость и непоследовательность центральных властей в решении актуальных вопросов обустройства населения, географическая отдаленность восточной окраины и недостаток квалифицированных административных кадров на местах привели к серьезным социально-экономическим диспропорциям в развитии края, нравственному «оцепенению» общества.

Оценивая результаты прошлого и прогнозируя будущее сибирского региона Н.М. Ядринцев высказал весьма существенные соображения, являющиеся актуальными и для современного этапа развития исторической науки. С позиций исследователя, миграционные перемещения на северо-восток и восток продемонстрировали мощный колонизационный потенциал русского народонаселения. Превращение Сибири во второй половине XIX в. в земледельческую колонию России, предоставляло ей огромные преимущества, в том числе и с точки зрения большей внутренней свободы и самостоятельности колонизационного элемента. Опираясь на выводы крупнейших специалистов в области колонизационной теории В. Рошера и А.Леруа-Болье, Н.М. Ядринцев полагал, что единственный и наиболее перспективный путь внутренней колонии – «…превращение ее в самостоятельную отрасль метрополии» [10]. К сожалению, данный вывод был превратно понят современниками и интерпретирован как попытка политического обособления Сибири от России.

Подводя общий итог, отметим, что по прошествии более чем столетия после выхода книги Н.М. Ядринцева, она по-прежнему остается ценным историческим источником, содержащим обширный фактический и аналитический материал о сибирском прошлом, а колонизационная концепция, представленная в работе – необходимым инструментарием для специалистов в области отечественной истории.


Примечания:


1. Ядринцев Н.М. Сибирь как колония в географическом, этнографическом и историческом отношении. Новосибирск, 2003.
2. Миллер Г.Ф. Описание сибирского царства. М., 1998; Словцов П.А. Историческое обозрение Сибири. Новосибирск, 1995.
3. Соловьев С.М. Сочинения. Кн.1. Т.1- 2. М., 1988; Ключевский В.О. Курс русской истории. Т.1. М., 1987.
4. См. о И.Г. Гмелине, К.И. Максимовиче: Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1993. Т.1. Кн.1. С.31; Миддендорф А.Ф. Север и восток Сибири в естественно-историческом отношении. Отдел III. Климат Сибири. СПб., 1862.
5. Ядринцев Н.М. Указ. соч. С.163.
6. См. Потанин Г.Н. Климат и люди Сибири // Томские губернские ведомости. 1859. № 83; Щапов А.П. Историко-географические и этнографические заметки о сибирском населении // Известия ЗСОИРГО. 1872. Т.3.
7. Ядринцев Н.М. Указ. соч. С. 93-94.
8. См. Гурвич И.А. Переселение крестьян в Сибирь. СПб., 1888. С.56-59; Исаев А.А. Переселения в русском народном хозяйстве. СПб., 1891. С. 6.
9. Ядринцев Н.М. Указ. соч. С. 446-447.
10. Там же. С. 495.