Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

 

Материалы научно – практической конференции “Литературное наследие Сибири”.

"ПРОБЛЕМА ПРОВИНЦИАЛЬНОГО АВАНГАРДА: ТВОРЧЕСТВО АНТОНА СОРОКИНА КАК НЕЗАВЕРШЕННЫЙ ДИАЛОГ С СИМВОЛИЗМОМ" - А.В. Мартынова - аспирант Омского государственного университета имени Ф.М. Достоевского.

Проводя исследования в пространстве культуры авангарда, необходимо производить разграничение на столичный авангард и авангард провинциальный. Очевидным является различные пути этих двух «авангардов», из которых провинциальный живет и развивается по собственным законам, отличным от искусства центра. Характерной чертой провинциального искусства является осторожность в восприятии нового и плавность переходов из старого в новое. Так, в творчестве омского писателя Антона Сорокина, первого и самого главного омского авангардиста, прослеживается стилевой эклектизм. Будучи в глазах исследователей футуристом, Сорокин на самом деле в той или иной степени реализует разные художественные тенденции. Одним из самых заметных «чужеродных» элементов в творчестве омского авангардиста является символизм.

Проблема взаимоотношения символизма и авангарда всегда волновала историков и теоретиков искусства Новейшего времени. Рьяно отбиваясь и открещиваясь от символизма, авангард, так или иначе, реализует в себе символистские тенденции. Футуристы отметили врага, но враг оказался внутренним, что стало очевидным на этапе «творчествования», который наступил за этапом выкрикивания лозунгов и споров. Сближение символизма и авангарда можно прослеживать по разным направлениям: переходящие темы и образы, картина мира, символистские этапы творческих биографий отдельных художников и писателей-авангардистов.

Также авангард и символизм родственны друг другу, по словам Д.В. Сарабьянова, тем, что ни авангард, ни символизм не могут получить стилевую классификацию. Это не стили как таковые, а нечто большее - миросозерцание, состояние души, поведение художника, опыт. «В том и другом случае заметно стремление подчинить искусство тем целям и задачам, которые ему внеположены и которыми оно наделяется извне». «Искусство и символизма, и авангарда «дышит» философией, выводит творца на позиции демиурга, претендующего, если не на решение, то на выдвижение глобальных проблем бытия. И эта линия идет через романтизм, символизм и авангард»[1].

В данной статье автор не ставит перед собой задачу общего описания связей символизма и авангарда, отсылая к тем источникам, где это уже было сделано; таким, например, является сборник из серии «Искусство авангарда 1910-1920-х годов» «Символизм в авангарде» [2], в котором отражен ряд теоретических и практических вопросов взаимодействия символизма и авангарда. Для нас важно проследить, каким образом реализуется взаимодействие авангардистских и символистских тенденций на конкретном материале, а именно на творчестве омского писателя начала XX века Антона Сорокина.

Зная о такой особенности провинциального искусства как эклектизм, мы были готовы к тому, что творчество Антона Сорокина будет трудно четко и безоговорочно вписать в одни жесткие рамки. Определив его как авангардиста, мы, безусловно, понимали, что это будет особенный авангард, авангард с оттенком, с «запахом». Сорокин в течение всей своей жизни ведет невидимый диалог с символизмом, ориентируясь на него.

Ярче всего этот диалог проявлен в живописном творчестве Сорокина. Внимание исследователей привлекает, прежде всего, Сорокин-писатель, а только уже потом - художник. Современные искусствоведы называют А. Сорокина «художником-любителем»[3], обосновывая это не только качеством графических и живописных работ автора, но и его самоопределением. А. Сорокин писал: «Я только писатель и не считаю себя большим художником; рисование для меня отдых» [4].

Рассматривая группу графических работ, Т.В. Еременко отмечает, что «изобразительный язык произведений несет отпечаток стилистики искусства модерн. Это ярко прослеживается в увлечении художником линией, порой строгой, почти геометричной (многочисленные рисунки «паутин») или мягко изогнутой (например, вытянутые линии плавно очерченных букв вплетенного в паутину имени – «Антон Сорокин»). Да и сами изображенные мотивы – «ветка с золотыми листьями», «паутины», «пауки», «летучие мыши» - относятся к декоративному набору стиля модерн»[5].

Исследователь определяет А. Сорокина как художника-символиста [6], работы которого насыщены различными образами и мотивами. А далее замечает сложность понимания символического значения образов - данное затруднение возникает не случайно. Мы можем «лишь догадываться о том, какой смысл несут те или иные созданные им персонажи или сцены» [7] именно потому, что Сорокин их не достаточно прорабатывает.

Сорокин активно использует образы, но не выстраивает их до конца, - и в этом отношении он, скорее, «недосимволист». Образ-символ должен вырасти в творчестве художника, прорасти через его циклы, заметки, наброски; появляясь, обрастать смыслом и выстраивать за «своей спиной» прозрачное, читаемое содержание. Так как это происходит, например, с «Демоном» М.А. Врубеля, «Прекрасной Дамой» А.А. Блока. Сорокин, обращаясь к таким образам, как «череп», «солнце», «книга», «оплывающая свеча», «паутина», не раскрывает их, не развивает. Перед зрителем всего лишь закостеневшие культурные символы без «авторского компонента». У Сорокина образ начинается, но не вырастает в символ по законам художественности символизма.

Рисунки [8] Сорокина выглядят как зарисовки на заданную тему: «Ведьма», «Сигара», «Лягушка», «Паук и муха» - в которых автор схематически изображает заданный названием образ.

В рисунках А. Сорокина просматривается направленность в сторону символизма, но как нам кажется, слишком прагматичное упорство и подход к символизму только лишь через использование шаблонов не позволяет автору достичь поставленной цели. «Я – символист»[9] - утверждает А.Сорокин, но реализует заявленный тезис в поверхностно-игровой форме.

Живописное пространство является не единственной точкой соприкосновения А. Сорокина с символизмом. Символистские тенденции в рисунках А. Сорокина – первое, что бросается в глаза исследователю и кажется очевидным. На самом же деле в живописной плоскости эта тенденция реализуется слабее, чем в плоскости поэтики рассказов Сорокина.

Близость омского футуриста к символизму раскрывают сквозные темы и идеи его прозы. Одной из таких тем является переходящая из символизма тема губительной силы современной цивилизации, в основе которой лежит сциентизм и позитивизм. Вспомним строки В.С. Соловьева:

«Природа с красоты своей
Покрова снять не позволяет,
И ты машинами не вынудишь у ней,
Чего твой дух не угадает» [10].

Не случайно в рассказах Антона Сорокина прослеживается идея технологического мира как мира разрушения. Современная цивилизация рождает монстров, убивающих живого человека. Так, в рассказе «Мать»[11] - изображается смерть ребенка от киноиндустрии, в известной повести «Хохот желтого дьявола» [12] - война является следствием развития технологий, человек развивает науку лишь для того, чтобы придумывать наиболее изощренные и действенные методы убийства.

Следующая тема антиурбанизма, также четко прослеживающаяся в творчестве Антона Сорокина, является характеристикой больше символизма, нежели авангарда. Авангардистское искусство видит в городе источник вдохновения, развития, нового рывка вперед и цивилизации, и культуры. Художник-авангардист изображает город как механизм, при этом он заворожен работой этого механизма.

Для Сорокина, как и для символистов, город – это, прежде всего, разрушительная сила; сила, искажающая и убивающая все человеческое. Более подробно данная тема раскрывается в киргизских рассказах, в которых повествование построено на последовательном противопоставлении двух пространств: степи и города. Все городское предстает как чужеродное, неестественное и искусственное. Обращаясь в рассказе «Не пойте песен своих» [13] к метафоре песни, А. Сорокин показывает две противоположных стихии: песнь степную и песнь городскую. Степная песня – искренняя, певучая, широкая и привольная как степь, городская же – выстроена по «технике пения», соответственно, скована логикой. Степная песнь проникает в сердце, городская - воспринимается мозгом.

А. Сорокин, безусловно, романтизирует образ степи, создавая идеальное пространство, связывая его с самым лучшим: свобода, мудрость, связь с традицией, интуитивное единение с природой. Городская же цивилизация, как чернильное пятно растекается по России и Сибири, вытесняет степные традиции, разрушает народную вековую мудрость, создавая технократический мир, лишенный вольного ветра и дикого порыва. А. Сорокин создает образ города по аналогии с большим кладбищем, на котором похоронена народная культура. «Много городов прошел я, видел яркий свет на улицах городов, видел большие дома каменные и видел людей, как червей, в гниющей падали». «Вышел я на самое бойкое место и прокричал им проклятье. Всю жизнь их проклял». «Грядущие беды пронесутся над вами с быстротой ветра, и споет вам ветер степной погребальные песни»[14].

На идею о диалоге А. Сорокина с символизмом наталкивает и выбор фигуры Врубеля как главного действующего лица в «Записках Врубеля» [15]. Этот рассказ, предположительно написанный в 20-е годы, создается как творческая мистификация – художественный прием, основанный на уровне ассоциативных построений. Сорокин пытается воссоздать образ художника-гения на грани безумия через его записки, самостоятельно придумывая стиль слова Врубеля. Создавая записки, автор выстраивает систему культурных параллелей: Врубель – Сорокин, наполняя биографию Врубеля собственным содержанием. Главное в этом рассказе – не точная передача достоверных фактов из биографии художника, а описание образа непризнанного творца-гения, с которым автор самоидентифицирует себя. Можно предположить, что именно поэтому А. Сорокин допускает ряд фактических ошибок, специально акцентируя отсутствие установки на подлинность, на биографизм.

Показательно, что для самоидентификации Сорокин выбирает гения прошлого века, гения-символиста, а не ожидаемый от авангардиста выбор более прогрессивной и современной личности. Здесь проявляется фундаментальная черта провинциального авангарда: эклектичность, в основе которой лежат соединения традиционности с авангардностью, авангардистских и символистских тенденций.

В творчестве Антона Сорокина очевидно прослеживаются переклички с символизмом, но все же перечисленных параметров: символизм в живописи, который оказывается «недосимволизмом», символистские темы и образы, - оказывается недостаточно, чтобы отнести А. Сорокина к символизму. Важно, что он гармонично соединяет в своем творчестве различные направления и стили, показывая читателю и зрителю все возможности и грани своего таланта.

Безусловно, в истории искусства нет абсолютно обособленных, «герметичных» эпох. Каждый последующий этап вырастает на почве прошлого и обусловлен предыдущим: даже открытый спор и отталкивание есть способ контакта и зависимости. Однако если говорить о характере этого контакта между символизмом и авангардом, то исследователи обычно характеризуют его как противостояние, как в эстетике, так и в поэтике.

Но, учитывая то, что в символизме уже отчасти происходит разрушение русской традиции, разрушение гармоничной картины мира, мы говорим о сходстве символизма и авангарда и располагаем их вместе по одну сторону баррикад. Соответственно, присутствие в творчестве Сорокина символистских тенденций не отменяет тезиса о его авангардности, скорее доказывая его. На сегодня сложнее объяснить связь авангардности с традиционностью в творчестве Сорокина.

Примечания:

1. Сарабьянов Д.В. Символизм в авангарде // Символизм в авангарде. / Отв. ред., сост. Г.Ф. Коваленко; Гос. ин-т искусствознания Мин-ва культуры РФ. – М.: Наука, 2003– С.6.
2. Символизм в авангарде. / Отв. ред., сост. Г.Ф. Коваленко; Гос. ин-т искусствознания Мин-ва культуры РФ. – М.: Наука, 2003. – 443с.
3. Еременко Т.В. Рисунки Антона Сорокина. Футуризм по-омски (по материалам выставки «Омские озорники»). // XX век: Художник. Творчество. Эпоха. Диалог культур: Вып3: Сб. материалов регионального научного семинара (Омск, 1-2 июля 2004г.); Вып. 4: Сб. материалов регионального научного семинара (с международным участием) (Омск, 17 июня 2005 г.) / ООМИИ имени М.А. Врубеля, СФ РИК, ОмГУ имени Ф.М. Достоевского. – Омск: ООО «Издательский дом «Наука»», 2006. - С.91, 93.
4. Мороченко Н.П. История одного архива // Иртыш. – 1995 - №1, С. 213.
5. Еременко Т.В. Там же. - С.91-92.
6. Здесь Еременко Т.В. исходит в том числе и из того, что А. Сорокин сам называл себя символистом.
7. Еременко Т.В. Там же. – С. 91.
8. Рисунки из фондов Омского государственного историко-краеведческого музея.
9. Мороченко Н.П. Там же. – С. 208.
10. Соловьев В.С. Стихотворения и шуточные пьесы. – Л.: Советский писатель, 1974. – С.59.
11. Сорокин А.С. Мать. // Сорокин А.С. Запах родины. – Омск: Омское книжное издательство, 1984 – С.13-15.
12. Сорокин А.С. Хохот желтого дьявола. // Там же. – С.114-150.
13. Сорокин А.С. Не пойте песен своих. // Там же. – С.46-49.
14. Сорокин А.С. Последний бакса Ижтар. // Там же. – С.58-59.
15. Сорокин А.С. Записки Врубеля. // Омская старина. Историко-краеведческий альманах. Омск, 1993. – С. 180-187.