Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

 

Достоевский и мировая культура
Сборник материалов
молодежной научно-практической конференции

А.И. Морозова

Сибирский край в судьбе и творчестве Ф.М. Достоевского и П.Л. Драверта

Федор Михайлович Достоевский - всемирно известный писатель XIX века и омский поэт рубежа веков – Петр Людовикович Драверт - разные эпохи и разные судьбы. Драверт рождается в 1879 г ., Достоевский уже через два года (в 1881 г .) умирает. Но их связывает то, что в определенный период своей жизни один из них прошел каторгу, а другой ссылку в Сибири. Для обоих это было поворотным событием, и оба они пытались в своем творчестве осмыслить данный этап своей жизни. Тема Сибири в этом осмыслении занимает ключевое место.

Достоевский привезен в Сибирь в январе 1850 года в качестве политического преступника по делу о петрашевцах. В письме к брату Михаилу от 30 января 1854 года он так описывает свои чувства: «Грустная была минута переезда через Урал… Кругом снег, метель; граница Европы, впереди Сибирь и таинственная судьба в ней…» 1. Следующие четыре года писатель проводит в каторжной тюрьме в Омске, и еще пять с половиной лет на военной службе в Семипалатинске.

Первые четыре года он вспоминает как очень тяжелое время, «кандалы и полное стеснение духа – вот образ моего жития-бытия» 2, причем самым сложным испытанием для него была невозможность писать – по тюремным правилам это запрещено. Но, по собственным словам Достоевского, «внутренняя работа кипела», он даже придумал большую повесть, которая в дальнейшем выльется в две – «Дядюшкин сон» и «Село Степанчиково и его обитатели». Но все же главная работа в эти годы велась по сбору материала: «Несчастие мое дало мне многое узнать практически, может быть, много влияния имела на меня эта практика» 3. С каким восхищением Достоевский описывает каторжников в письме к брату: «…в каторге между разбойниками я, в четыре года, отличил наконец людей… есть характеры глубокие, сильные, прекрасные, и как весело было под грубой корой отыскать золото… Иных нельзя не уважать, другие решительно прекрасны… Сколько я вынес из каторги народных типов, характеров!.. На целые томы достанет. Что за чудный народ. Вообще, время для меня не потеряно. Если я узнал не Россию, так народ русский хорошо, и так хорошо, как, может быть, не многие знают его» 4. Свои наблюдения писатель записывал в «Сибирскую тетрадь» - «мою каторжную тетрадку», как он сам ее называл. Этот единственный памятник омского периода Достоевского представляет собой более 500 записей, характеризующих нравы и обычаи каторжников – множество диалогов, пословиц, частушек, поговорок. С одной стороны, «Сибирская тетрадь» была непосредственным источником для «Записок из Мертвого дома» - произведения о русской каторге-Мертвом доме, о людях, отбывающих эту каторгу и о России. С другой, ее роль этим не исчерпывается. Известно, что писатель сжигал рукописи, если они были уже не нужны для работы. «Сибирскую тетрадь» он не сжег, более того, в дальнейшем Анна Григорьевна сняла с нее копию – так боялся ее потерять Достоевский. Отдельные выражения из «Сибирской тетради» встречаются и в «Преступлении и наказании" (1866), и в "Идиоте" (1868), и в "Бесах" (1871-72), и в "Подростке" (1875) и в "Братьях Карамазовых" (1879-80), другими словами он обращался к ней на протяжении всей дальнейшей жизни. Это ли не служит доказательством огромного значения сибирского периода для творчества писателя. Достоевский сам отмечает влияние этого опыта словами: «я теперь вздору не напишу» 5.

Писателем осмысливается и сама Сибирь, причем понимается она как некий отдельный от России край, как часть Азии, самостоятельная, обладающая творческой силой. И с этим краем он связывает большие надежды: «Вся наша русская Азия, включая и Сибирь, для России все еще как будто существует в качестве какого-то привеска, которым как бы вовсе даже и не хочет европейская наша Россия интересоваться… Россия не в одной только Европе, но и в Азии… Мало того: в грядущих судьбах наших, может быть, Азия-то и есть наш главный исход! Принцип, новый принцип, новый взгляд на дело – вот что необходимо» 6. Обращение к Азии у Достоевского связано с деятельным началом: «С поворотом в Азию, с новым на нее взглядом нашим, у нас может явиться нечто вроде чего-то такого, что случилось с Европой, когда открыли Америку. Ибо воистину Азия для нас та же не открытая еще нами тогдашняя Америка. Со стремлением в Азию у нас возродится подъем духа и сил. Чуть лишь станем самостоятельнее, - тотчас найдем что нам делать…Стремление в Азию… послужило бы, сверх того, исходом многочисленным беспокойным умам, всем стосковавшимся, всем обленившимся, всем без дела уставшим» 7. Сибирь выступает здесь тем полем, к которому нужно прикладывать свой ум, силы, это богатый край, которым только нужно научиться управлять, и который потом сам ответит оздоровлением корня народа. Неслучайно главный герой «Записок из Мертвого дома» несет активное просветительское начало: он учит писать и читать горца Алея, изучает людей, рассуждает. Таким образом, Сибирь, по мнению писателя, при определенном, неравнодушном, к ней отношении дает творческий импульс человеку и народу в целом.

Ссылка в 1906 году в Якутию за участие в революционном движении круто изменила жизнь и поэзию П.Л. Драверта. Благодаря этой ссылке в его творчестве появись тема Сибири, благодаря которой и вырабатывается его творческое своеобразие. Драверт пишет: «Природа Якутии показалась мне своей, родной… Я стал писать стихи, преимущественно посвященные природе Якутского края. Была какая-то сильная потребность передать в этой форме свои впечатления» 8. Сборник «Под небом Якутского края», принесший поэту известность и признание, передает представление поэта о Сибири как о богатом, полном жизни крае с особой своеобразной красотой. Конечно, испытания, связанные со ссылкой, и состояние «несвободы» не могли не наложить определенный отпечаток на восприятие. Отсюда образы пустого бесконечного пространства, которое пронизывают «злобной метели иглы колючие». Например, в стихотворении:

Белое поле. Белая даль.

В бледной лазури облако белое.

Лес оголенный. Солнце несмелое.

Шелест могильный. Холод. Печаль… 9

В рассказе «На севере Дальнем», рассуждая о сибирском крае, поэт говорит, что эта земля «…обделена лаской суровой природы, но тем краше в ней стремление к жизни, эта вечная победная борьба с мраком и холодом… И ничто не убьет здесь жизнь, как ничто не погубит народа этой земли – великого в своем покое, мощного в своей творческой деятельности» 10. Драверт, как и Достоевский, видит за Сибирью будущее. Он видит скрытую в ней творческую силу, которая о себе еще заявит. И отношение у поэта к Сибири деятельное, исследовательское. И, конечно, это связано и с тем, что Драверт является ученым-энциклопедистом: метеоритологом, геологом, краеведом. На природу Сибири у него особый взгляд, проникающий за пределы видимого и дающий возможность более глубокого понимания:

Настойчиво смотрю, вникая жадным оком

В прохладный изумруд обманчивой воды, -

И странно мниться мне, что я на дне глубоком

Ищу недавних волн струистые следы 11.

Именно своему научному опыту и «глазу геолога» Драверт обязан многими поэтическими находками.

Еще одним интересным моментом является то, что для Драверта, также как и для Достоевского, актуальным является просветительское начало. Герой его рассказа «На севере Дальнем» тоже учит читать местного жителя якута Бычу. Драверт сам был преподавателем в Аграрном университете, принимал активное участие в общественной жизни Омска, ездил в многочисленные экспедиции. В письме к другу, живущему в Московской губернии, он пишет: «Вы совсем обрусеете там, особенно в тиши Сергиева Посада. Разве там уж так хорошо?» 12 Для него немыслимо уехать в ту самую тишь Сергиева Посада, потому что жизнь для него кипит именно в Сибири, это то самое поле деятельности, которому нет ни конца, ни края. И Сибирь для поэта даже не просто край, а страна, и для него тоже Сибирь не совсем Россия, по крайней мере, не ее составная часть, а отдельная, самостоятельная страна со своей судьбой. В стихотворении «Сибири» есть строчки «Тебе одной мои напевы, Стране холодной, но живой» 13.

Итак, и Драверт, и Достоевский видят за Сибирским краем будущее России, оба отмечают скрытые в ней творческие силы и способность оздоровления корней русского человека и русского народа. Но между ними есть также существенная разница. Достоевский не находит здесь своего дома и стремится как можно быстрее вернуться в Петербург, в то время как Драверт этот дом здесь находит, и когда в 20-х гг. Академия наук предлагает ему заведование метеоритным музеем в Москве и квартиру, то он отвечает словами: «До конца своего Сибири не изменю!». И получается, что Драверт на практике осуществлял то, о чем Достоевский говорил в последний год своей жизни в «Дневнике писателя», а именно: открывал Азию как Америку и пытался творческие силы края направить в нужное русло.

_______________________


1 Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30-ти томах. Т. 28. Л., 1985. С. 168.
2 Там же. С. 171.
3 Там же. С. 209.
4 Там же. С. 172-173.
5 Там же. С. 172.
6 Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30-ти томах. Т. 27. Л., 1984. С. 168.
7 Там же. С. 36-37.
8 Драверт П.Л. Незакатное вижу я солнце: (Стихи, проза). Новосибирск, 1979. С. 220.
9 Там же. С. 27.
10 Там же. С. 197.
11 Драверт П.Л. Северные цветы. Новосибирск, 1979. С. 60.
12 Драверт П.Л. Письмо к П. Черных // Лейфер А.Э. Сибири не изменю!...- Страницы одной жизни. – Новосибирск, 1979. С. 57.
13 Драверт П.Л. Северные цветы…С. 9.