Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

 

Достоевский и мировая культура
Сборник материалов
молодежной научно-практической конференции

С.С. Притыкина

Сюжет чаепития в «Записках из Мертвого дома»: художественная функция и семантический потенциал

Считается, что чаепитие – это неотъемлемый сюжет русской национальной культуры, однако этот напиток прочно вошел в русский быт только в начале XVIII века. Долгое время первенство в чаеторговле принадлежало Москве, здесь чай продавался свободно на крупнейших российских ярмарках и в специализированных магазинах. Петербург же отставал от старой столицы, русская аристократия по заведенному Петром I обычаю предпочитала кофе. Крестьяне в деревнях тоже чай не жаловали. Вплоть до конца X 1 X века он оставался достаточно недешевым и преимущественно городским напитком. Поэтому чаепитие в народе представлялось одним из символов зажиточной, счастливой, благополучной жизни.

В Х1Х веке сложился оригинальный сюжет русского, а именно - дворянского, усадебного или купеческого, мещанского чаепития, его характерными чертами были следующие: приглашение на чай становилось милой домашней привычкой, слагаемым домашнего уюта, семейного тепла, покоя и душевного умиротворения. Чаепитие являлось выражением неизменности основ дворянской жизни, а установленный порядок намекал на незыблемость самого бытия. Действительно, основная цель русской чайной церемонии – внутренняя гармония, душевное равновесие, приобретаемое за искренними разговорами. «Распарившаяся» за чаем, душа отдыхала и проговаривалась в своих тайнах, любовных предпочтениях. Домашний покой напрямую ассоциировался с сюжетом чаепития: иметь свой дом и означало «иметь свой стол, чай, свой угол…».

Все названные выше значения зафиксированы в классических произведениях Х1Х века: в романах И.А. Гончарова, И.С. Тургенева. В художественном мире Ф.М. Достоевского рождается иной, непривычный для «усадебного романа» сюжет чаепития. В «Записках из Мертвого дома» встреча людей за чаем обнажает противоречия, существующие между людьми, демонстрирует пропасть, отделяющую людей разных социальных групп и сословий. На свободе эти люди никогда не пересекались из-за принадлежности к разным сословиям, теперь они вынуждены жить вместе и собираться за общей едой. Чай в этом пространстве становится единственным спасением для «бывших» дворян и, как следствием, источником раздражения для «подлого сословия», людей бедных, привыкших к арестантской похлебке: «Я попробовал щей, но с непривычки не мог их есть и заварил себе чаю» 1. Отдельная, особая барская пища вызывает гнев и ненависть «низов», она видится напоминанием о мирном, покойном и обеспеченном мире дворян, потому конкретная ситуации получает обобщение в гневном вопрошании: «А разве вы затем на каторгу пришли, чтобы чаи распивать? Вы чаи распивать пришли? Да говорите же, чтоб вас!» 2.

Интересно, что люди не сразу меняются в остроге: кто прислуживал на воле, ищет нового «хозяина», чтоб теперь ему угождать – чайку подавать. Таким добровольным слугой становится, например, Сушилов: «Я не призывал его, - говорит повествователь.- Он сам как-то меня нашел и прикомандировался... Сушилов изобретал тысячи различных обязанностей, чтоб мне угодить: наставлял мой чайник, бегал по разным поручениям» 3.

И все же большинство людей идут навстречу Александру Петровичу, соглашаются общаться на равных, облегчать душу. Поводом для общения может служить приглашение вместе попить чайку. Привычное дело для «барского» сословия – отдыхать за столом, мерно и неторопливо наслаждаясь общением и тонким вкусом напитка, оказывается странным, незнакомым в пространстве «мертвого дома». В распорядок жизни людей недворянского сословия не входило чаепитие, они не были знакомы с его волшебным действием, и разговорить их за чаем – непростая задача: «Я пригласил его выпить чаю. Он молча и круто повернул ко мне, взял чашку, выпил стоя и без сахару, причем очень торопился и как-то особенно старался не глядеть на меня. Выпив все, он молча поставил чашку и, даже не кивнув мне головою, пошел опять взад и вперед сновать по палате» 4. Люди в пространстве острога боятся общения, здесь каждый обдумывает свое новое положение и хранит тайну преступления.

Без чайных атрибутов (самодельной утвари, заварки и сахару) острожная жизнь виделась бы совсем холодной и тоскливой; конечно, в гнетущем пространстве «мертвого дома» чай оставался роскошью, но было в этом действии что-то домашнее, сама его «церемониальность» хранила воспоминание о свободной дворянской жизни, где человек мог располагать собой и своим временем.

Итак, в художественном пространстве «Записок из Мертвого дома» сюжет чаепития наделен амбивалентной функцией: с одной стороны, он демонстрирует границу между людьми разных сословий, с другой стороны, он помогает эту границу преодолеть. За чаем и общим столом создается модель общества, в котором конструктивным принципом выступает равенство всех перед Богом и жестокими законами человеческого суда.

_______________________


1 Достоевский Ф.М. Записки из Мертвого дома. Омск, 1982. С. 34.
2 Там же. С. 49.
3 Там же. С. 70.
4 Там же. С. 173.