Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского

 

Достоевский и мировая культура
Сборник материалов
молодежной научно-практической конференции

 И.А. Протопопова

Жертвенный сюжет в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»

Данный доклад основан на материале выпускной квалификационной работы «Языческий и христианский концепты жертвоприношения в художественном осмыслении Ф.М. Достоевского», выполненной нами под руководством кандидата филологических наук Подкорытовой Татьяны Ивановны. Мы рассматриваем произведения Ф.М. Достоевского в культурологическом аспекте, а именно: сквозь призму культурно-религиозных архетипов, отражающих исторический путь человечества и смысл этого пути. Ключом к содержанию романов мы избрали архаические и христианские архетипы жертвоприношения, которые, на наш взгляд, позволяют понять основополагающие смыслы художественного мира Ф.М. Достоевского.

Итак, основной сюжет романа Ф.М. Достоевского – преступление Раскольникова – мы рассматриваем с точки зрения семиотики архаического жертвоприношения.

Раскольников задумывает и совершает преступление, чтобы проверить свою «теорию» о разделении людей на «наполеонов» и «тварей». Целью его было изменение мира, общества, освобождение его от «вредной старушонки». Раскольников говорит: «За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть – и сто жизней взамен».

Для осуществления своей теории Раскольников планирует убийство заранее. Если мы внимательно рассмотрим действия героя, то заметим некую их ритуальность. Убийству предшествует «проба», выбор времени – завтра, «ровно в семь часов вечера», изготовление «заклада» и кража топора из дворницкой. Кульминацией действий героя становится непосредственно убийство. Затем следует кража недорогих закладов, уничтожение улик и возвращение домой, почти в беспамятстве.

Действие Раскольникова представляется нам не просто убийством, а бессознательным воспроизведением первобытного жертвенного акта. Рассматривая жертвенный акт как процесс, исследователи выделяют его трехчастную структуру: подготовительные обряды, непосредственно действо – кульминация, заключительные обряды.

На наш взгляд, последовательность действий Раскольникова, а также орудие убийства – топор – и связанное с ним понятие «спарагмос» (расчленение, разрывание, разрубание тела) отсылают нас к модели архаического жертвоприношения.

Исследователи считают, что основной функцией жертвоприношения является воспроизведение существующего порядка вещей. Процесс воспроизведения космоса с помощью жертвоприношения называется «несменяемой сменой». В свете этого архетипа становится очевидно, почему попытка Раскольникова насилие искоренить насилием оборачивается не переустройством мира, а лишь воспроизведением существующего миропорядка. Не случайно после убийства Раскольникову снится сон, в котором он убивает старуху и не может убить, а она лишь смеется над ним.

Архаическому жертвоприношению в романе противостоит идея христианской добровольной жертвы, прямо противоположная, по своей сущности. Христианская жертва уничтожает насилие благодаря установке на самоотдачу, а не самоутверждение, благодаря добровольному самопожертвованию, которое созидает действительно новые отношения между людьми. Концепт христианской жертвы в романе раскрывается в образе Сони Мармеладовой. Соня – антипод Раскольникова. Ее жизнь возможна только ради кого-то. Этой установкой на самоотдачу оправдано и ремесло Сони, и ее готовность пойти за Раскольниковым на каторгу. Добровольная жертва Сони Мармеладовой, в противоположность действиям Раскольникова («несменяемая смена»), действительно меняет миропорядок, обеспечивая будущее воскрешение героя.

К сказанному можно добавить следующее. На первый взгляд, в качестве христианской жертвы можно расценить смерть Лизаветы.

Однако такая жертва вряд ли ведет к обновлению. Возможно, жертва Лизаветы и понадобилась автору для того, чтобы дискредитировать действия Раскольникова и саму сущность архаической жертвы, которая, вопреки ожиданиям Раскольникова, действительно сохраняет старое положение дел, а не является средством к справедливому изменению мира.

Конечной целью теории Раскольникова должна была стать Лизавета, ее он должен был осчастливить. Но ее Раскольников убивает, безвозвратно, а старуха не умирает, о чем свидетельствует сон Раскольникова.

Итак, интерпретация преступления Раскольникова с точки зрения семиотики архаического жертвоприношения как «несменяемой смены» позволяет понять, почему Достоевский не принимал революционных методов переустройства социума: они не меняют самой недостаточно «человеческой» природы человека. В то время как добровольная христианская жертва Сони обеспечивает действительное изменение мира, будущее воскрешение героя.